ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Загадочная и завораживающая книга, которая перенесет вас в мир историй и приключений, полный неожиданных поворотов и фантастических миров. Ее страницы наполняются живыми персонажами, каждый из которых... Мемуары Мусса Кундухов ПРЕДИСЛОВИЕ У кого что болит, тот о том и говорит. Истина эта побуждает меня, не вдаваясь в излишние подробности, добросовестно изложить то, что я мог из верных источников узнать замечательного о прошлом и что мне самому пришлось видеть и испытать в продолжении двадцатидевятилетней моей службы в России. К глубокому сожалению система, избранная правительством на Кавказе в буквальном смысле основана на праве сильного. Начальство в отношении народного управления действовало по своему произволу, вопреки своим законам и туземным обычаям. Очень часто прибегало к таким тяжким и прискорбным мерам, за которые русские законы беспощадно вешают, расстреливают и ссылают в каторжные работы. В политике обман, изворотливость и противоречие до той степени были допущены, что народ перестал верить и бывшим благомыслящим начальникам. Вместе с тем во имя политических интересов исчезало уважение к веками освященным правам, преимуществам и обычаям горцев. Преследование некоторых народов доходит до невероятия. Результатом всего этого или, яснее сказать, необдуманной системы были: непрерывная двадцатипятилетняя война и, наконец, усмирение горцев и переселение целых народов в Турцию. В настоящее же время, к нашему удивлению, правительство, вопреки истине и правосудию считает все кавказские народы (без исключения) приобретенными оружием, и к несчастью, полагает наилучшим средством держать их в покорности только ужасными последствиями нищеты и страхом оружия, ограждая им путь ко всему тому, что может поддержать их национальность. До какой степени это грустно, противно общему благу и что в будущем предвещает — об этом поговорим в свое время, а здесь я должен сказать несколь

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

[59]

Он «сумел не только удержать в повиновении чеченцев, но много содействовал успокоению других округов и, пользуясь доверием к нему туземцев, успел внушить им ту преданность и доверие, на которых основано нынешнее и будущее спокойствие края». По признанию самого Кундухова, в стремлении «оказать большую пользу службе и краю (выделено мною. — В. Д.)» он «не знал усталости и готов был день и ночь трудиться». Лучшей наградой его подвижническому труду стали любовь и глубокое уважение горцев. Когда чеченцы узнали о намерении Кундухова покинуть их, они добровольно предложили выдать по одному аманату от каждой семьи, чтобы удержать его рядом с собой.

Его заслуги не остались без внимания и со стороны русского правительства. Только за два года (1860 и 1861) Кундухову пожаловали чин генерал-майора, ордена Анны и Станислава 1-й степени, аренду в 12 тысяч рублей. В его подчинение передали еще два округа — Шатоевский и Ичкерийский. Перед ним открывались необъятные перспективы. Казалось бы, чего еще желать этому баловню судьбы — увешанному наградами 42-летнему генералу, у которого к тому же впереди столько времени.

Однако мятущаяся натура Кундухова не могла довольствоваться тем, что для другого было бы больше чем достаточно. С некоторых пор ему стало не хватать нравственного, творческого удовлетворения от своей деятельности. Постепенно это неуютное для человеческого духа состояние усугублялось растущим конфликтом между совестью и долгом, между замыслом и результатом, между идеальным и реальным. Сила, с которой Кундухов связывал самые радужные надежды и которой он преданно служил, превращалась в его и на его глазах в непреодолимую помеху в строительстве нового Кавказа. Кундухов был свидетелем вольных и невольных (но от этого не менее пагубных) ошибок в политике России, точнее — местных российских властей, в принципиальных вопросах — земельном, сословном, религиозном. В своих мемуарах он резко критикует ее за то, что, придя на Кавказ «в роли великодушного покровителя» и «благодетельного посредника между его разноплеменными народами», пообещав, что «религия, адаты и родовые их интересы будут без малейшего прикосновения навсегда … свято сохранены», равно как и привилегии местной аристократии, она на деле демонстрировала «изворотливое коварство», «пуская в дело обман и хищение».