Она лишь отчаянно надеялась, что он не вздумает еще раз ее поцеловать…
И не дай Бог, если им, как и в предыдущую ночь, придется остановиться на ночлег в каком-нибудь тесном и уединенном месте.
По крайней мере она перестала задавать вопросы, подумал Марко, украдкой взглянув на Лию. Последние двадцать минут она молча, с мрачным видом смотрела на дорогу.
Но по непонятной причине он внезапно ощутил тоску по общению, заскучал по ее голосу, хотя был рад, что закончились ее вопросы.
Бесконечные вопросы, на которые он не мог вразумительно ответить.
Он не смог бы сейчас даже попытаться найти подходящие ответы.
Как мог он объяснить ей, кто он такой, что они делают и куда едут?
Она бы ему все равно не поверила.
Да даже если бы и поверила…
Марко не мог раскрыться перед этой женщиной больше, чем раскрылся, потому что и так показал ей слишком много. Конечно, он не говорил ей о своем прошлом и о том, кто он на самом деле, но успел рассказать ей очень важные вещи о себе.
Например, он позволил ей нащупать свое самое уязвимое место, эксплуатируя которое его можно очень сильно и глубоко ранить.
Это не очень-то приятно в том мире, к которому он привык и в котором боль и потери преследовали его с колыбели и, как он подозревал, будут преследовать его до самой могилы.
Оглядываясь на свою жизнь, он не смог бы указать тот поворотный, решающий момент, который определил, кем ему быть, кем он станет.
Может быть, это был тот день, когда ему едва исполнилось два месяца и какие-то подонки, ограбившие продуктовую лавку их семьи, убили его отца? Марко тоже был там, лежа в своей колыбельке за кассой. Там же были его мать, сестра и два брата.
К счастью, в памяти Марко не сохранилась картина того, как пуля разнесла вдребезги череп отца и как другая пуля вонзилась в тело старшего брата, Эдуарде, который бросился на грабителей. Он не помнил, как из подсобного помещения, услышав выстрелы, выбежала мать, не помнил, как страшно кричали второй брат, Чико, и сестра Хасинта.
Однако Марко не сомневался, что ужас того дня наложил неизгладимый отпечаток на его детское сознание: на всех детских фотографиях он прижимался к ногам матери, глядя в объектив затравленными голубыми глазенками.
Не запомнил Марко и тот день, когда его мать повторно вышла замуж за Хуана Рамиреса, дважды разведенного таксиста, отчаянного бабника и охотника за красивыми женщинами. Этот Рамирес был их соседом по лестничной клетке.
А Анна, мать Марко, была исключительной красавицей.
Такой же красивой была и сестра, которой было восемь лет ко времени повторного замужества матери.
С отчетливой, тошнотворной ясностью Марко вспомнил тот день, когда, придя из школы, он увидел в гостиной голого Хуана, лежавшего на плачущей Хасинте.






