Но врач покачал головой, и Бенц ощутил боль, чувство вины и гнев перемешались в его душе.
– Все кончено, дорогая, – прошептал он, безуспешно пытаясь бороться со слезами и обнимая свою дочь. Дочь Джеймса. Их дочь.
– Но дядя Джеймс...
– Ш-ш. Он сейчас с господом.
– Ты ведь даже не веришь в бога, – сказала она. – Ты сам говорил.
– Я солгал.
– Еще одна бригада «Скорой помощи» едет сюда. – Монтойя дал отбой на сотовом телефоне и внимательно осмотрел комнату, словно видел ее в первый раз. Собак наконец загнали в клетку, но оружие и зеркала, и без того блестящие в красном свете ламп, сверкали еще сильнее от фонариков, которыми пользовались полицейские. – Господи Иисусе.
Бенц, обнимая Кристи, пододвинулся ближе к Оливии. Та опустила взгляд на своего брата и покачала головой. У нее текли слезы, а подбородок подрагивал в безуспешной попытке сдерживать эмоции. Бенц обнял ее свободной рукой.
– Мы справимся с этим. Вместе.
– Я не знаю как.
– Верьте, – ответил он, и это слово затронуло давно забытую струнку, которую он отрицал столько лет. – Джеймс проследил за вами до этого места и вызвал подмогу, – объяснил он. – Он спас вас. – Другой рукой он крепче обнял свою дочь. – И Кристи.
– Но как вы узнали, куда ехать?
– Я поставил «жучка» к нему в дом, в телефон и в машину. – Его признание напомнило ему, как сильно он сомневался в собственном брате, о гневе и ревности, которые он испытывал по отношению к этому доброму, хотя иногда слабому человеку. – Хороший я брат, да? – спросил он, ненавидя свои мрачные подозрения. – Наверное, я никому не доверяю. – Он сосредоточил взгляд на Оливии. – Но я постараюсь измениться. Обещаю.
Вдалеке послышался вой сирен.
– Пойдемте, – сказал Бенц дочери и Оливии, когда вносили мешки для трупов. – Нам пора домой.
– Нет, папа, – возразила Кристи. – Мы должны найти Брайана. Этот... этот подонок где-то его запер!
– Слишком поздно. – Лицо Монтойи было мрачным, словно он постарел на двадцать лет. – Мы его уже нашли в багажнике «Мерседеса».
– С ним все в порядке?..
– Мне очень жаль, Крис, – ответил Монтойя, качая головой.
Кристи задергалась и принялась кричать:
– Нет, нет, нет! – Она замахала крошечными кулачками, но Бенц не отпускал ее. – Он не может быть мертв. Из-за меня. Не-е-ет! – Кристи испустила такой болезненный визг, с громкостью которого не могли сравниваться ни обе собаки, ни сирены приближающихся карет «Скорой помощи». Испытывая чувство вины, Бенц думал, сможет ли Кристи полностью оправиться после стольких потрясений. А Оливия, она сможет? Она заглянула Бенцу в глаза.
– Ш-ш... – сказал он дочери. – Все кончено.
– Это никогда не будет кончено, – истерически всхлипывая, возразила Кристи.
– Ты права. – Он встретился взглядом с Оливией, когда стало казаться, что его дочь наконец взяла себя в руки.






