Они были братьями по оружию, но только до тех пор, пока леди Оливия находилась в бегах. Хэрри, случись ему выйти на след пропавшей и арестовать ее, никогда бы не передал ее в руки людей принца. Его воспитание, чувство справедливости и, наконец, то, что он был англичанином, не позволили бы ему этого сделать. Принц тоже был прекрасно образован и любил западную культуру, но страсть властвовать и привитые ему в детстве исламские ценности въелись в него слишком глубоко.
– Что еще вы можете мне сообщить? – спросил Хэрри просто для того, чтобы нарушить молчание. Общих тем для разговора с принцем у него не находилось. Он приехал, чтобы выяснить вопрос о деньгах, получил соответствующие разъяснения, и больше говорить им было не о чем.
Хэрри давно хотел досконально рассмотреть вопрос о счетах Оливии и намеревался использовать для этого все имевшиеся в его распоряжении каналы. Ничего другого ему уже не оставалось. Все остальные ниточки, за которые он дергал, неизменно обрывались и никуда не вели.
Когда принц покачал головой, отказываясь продолжать разговор, старший следователь понял, что делать ему на яхте нечего, и попросил, чтобы его отвезли на берег.
– С этим задержки не будет. Позвольте, я провожу вас на палубу.
В присутствии принца Хэрри чувствовал себя не в своей тарелке и не мог дождаться минуты, когда от него отделается. Во внешности этого человека и манере держаться было что-то от дикого зверя, несмотря на его американский акцент и костюм от Армани. Принц был смугл и красив, его лицо украшала коротко подстриженная черная бородка. Глядя на него, сторонний наблюдатель решил бы, что этот человек относится к новому поколению арабских властителей и, уж конечно, на варварские поступки, которыми славились его предки, не способен. Но это было далеко от истины.
– Держите меня в курсе, – попросил принц.
– Постараюсь. Надеюсь также на ответную любезность с вашей стороны.
Принц и Хэрри прошли вдоль коридора мимо роскошно убранных кают. В некоторых из них находились женщины. Они были красивы, как топ-модели, и Хэрри решил, что они, вероятно, манекенщицами и были. Но представить себе среди них Оливию Хэрри не мог. Эта мысль заставила его обратиться к принцу с вопросом:
– Скажите, вы хорошо знали Оливию?
Его высочество не ответил и молчал всю дорогу, пока они шли по палубе. Лишь в ту минуту, когда Хэрри ступил на сходни, чтобы спуститься в катер, принц сказал:
– Оливия очаровала меня не меньше, чем моего брата. Она была удивительно хороша собой и воспитывалась в лучших традициях английской аристократии. При всем том она, словно какой-нибудь хиппи, стремилась к безграничной свободе и была невероятно, неправдоподобно сексуальной.






