Фред предпочитал завтракать с коллегами, нежели вкушать пищу в хаосе, который создавали по утрам четверо его детей, поднимаясь с постели и собираясь в школу.
Подобно прочим офицерам полицейского департамента Оксфорда, Пайк пристально следил за ходом расследования дела леди Оливии Синдерс. Как и у подчиненных, у него имелась собственная версия того, что произошло в ту злополучную ночь убийства принца. Когда Пайк вошел в кафе, сидевшие за столами посетители уже вовсю обсуждали новые подробности дела, почерпнутые из газет. Пайк уселся за стол и тоже развернул газету. Там была напечатана очередная фотография леди Оливии – на этот раз леди запечатлели на ежегодных королевских скачках в Эскоте. Подпись под фотографией гласила, что слева от Оливии находилась достопочтенная миссис Кэролайн Уосборо, а справа – ее муж Джайлз. Принц – опять же если верить подписи – сидел на заднем плане, и его было плохо видно.
– Чтоб меня черти взяли! – воскликнул Фред Пайк, пробежав глазами текстовку под фотографией.
– Что-нибудь случилось, сэр? – осведомился один из его людей, расположившийся за столиком неподалеку.
– Да так, ничего особенного. Если не считать того, что в нашем распоряжении имеется единственная надежная ниточка, которая может привести к Оливии Синдерс. Подумать только – эта улика находилась у нас под носом в течение нескольких дней, а мы ни о чем не подозревали! Пора отправляться в офис. Нужно кое-что уточнить, прежде чем звонить в Новый Скотленд-Ярд старшему следователю Грейвс-Джонсу, который ведет это дело. Повезло парню, ничего не скажешь.
Хэрри Грейвс-Джонс был чересчур улыбчив, хорош собой и слишком изысканно одевался, чтобы серьезные люди могли воспринимать его всерьез. Он не обижался и использовал весь этот данный ему Богом арсенал, чтобы входить в доверие к подозреваемым и их близким. Этому в немалой степени способствовали также его аристократические манеры и полученное в Кембридже образование.
Хэрри Грейвс-Джонса везде, даже в высшем обществе, принимают за своего, говорили о нем в Скотленд-Ярде, и по большому счету так оно и было.
Хэрри поздоровался с одетым в штатское сотрудником полиции, стоявшим на часах у дверей апартаментов леди Оливии, выслушал его доклад, из которого следовало, что за время дежурства ничего достойного внимания не произошло, и вошел в квартиру. С некоторых пор посещение квартиры Оливии превратилось у Хэрри в привычку, которая, впрочем, не отнимала у него много времени, поскольку сам Хэрри жил в том же жилом комплексе, только с другой стороны. Между его жилищем и обстановкой квартиры леди Оливии имелись существенные различия, которые, собственно, и занимали Хэрри более всего.






