ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Старинное поместье в идиллически прекрасном уголке Англии – не просто приют для «богатых и знаменитых». Здесь обитают люди, обратившие свою жизнь в бесконечную гонку за удовольствиями, какие только... Обними меня Роберта Лэтоу Глава 1 В селении Сефтон-под-Горой, что находится в графстве Оксфордшир, никогда ничего значительного или хотя бы просто достойного внимания не происходило. Но вот однажды утром на дороге, что вела из него в поместье Сефтон-Парк, была обнаружена машина марки «БМВ». Она стояла посреди проезжей части, перекрывая путь. Дверцы были распахнуты, фары горели, в замке зажигания торчал ключ, а в салоне никого не было. Заметив машину, деревенский почтальон Артур Хэррис остановил свой красный микроавтобус и, не выключая мотора, некоторое время рассматривал брошенную «БМВ», поблескивавшую в лучах восходящего июньского солнца. Природа просыпалась: в траве сверкала, просыхая, роса, в покрытых ярко-зеленой листвой ветвях деревьев весело щебетали птицы, ветерок разгонял стлавшийся вдоль обочины туман, и даже развалины замка эпохи Тюдоров, видневшиеся в отдалении, в это погожее утро выглядели на удивление празднично. Почтальон подметил странное несоответствие между замершим на дороге автомобилем и бушевавшей вокруг жизнью и поежился от неприятного предчувствия. Кроме того, «БМВ» не давала ему проехать в Сефтон-Парк, а почтальон, пускаясь в путь, в первую очередь заезжал в поместье. Таким образом, брошенная машина нарушала царившую в этом уголке Англии гармонию и вносила изменения в его, Артура Хэрриса, раз и навсегда установленный распорядок дня. Артур уже столько лет доставлял почту в деревеньку и находившийся неподалеку Сефтон-Парк, что испытывал к проживавшим там людям теплые, едва ли не родственные чувства. Он ощущал важность возложенной на него миссии, был горд от сознания того, что являлся связующим звеном между огромным миром и местными жителями, всех их

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Включив повсюду свет, он первым делом прошел в гостиную, где остановился, пытаясь представить, что делала леди Оливия, когда возвращалась домой. При ярком свете комната всякий раз оживала, раскрывая перед Хэрри свои секреты и помогая ему проникнуть в сущность той неповторимой индивидуальности, которая еще совсем недавно здесь обитала. «Да, – подумал Хэрри, – эта комната могла принадлежать только леди Оливии, и никому больше».

Гостиная представляла собой просторную комнату с высоким потолком, который подпирали мраморные колонны, и стенами, выкрашенными белой краской с едва заметным кремовым оттенком. Белоснежная мебель была обита кожей, сафьяном и замшей всевозможных оттенков того же белого цвета. В углу стоял белый концертный рояль.

От засилья белого цвета комнату спасали полированный дубовый паркет, яркие восточные ковры, брошенные на пол, и огромная картина Пуссена в позолоченной раме, висевшая на стене. Сохранили натуральный цвет красного дерева маленький столик и придвинутый к нему резной стульчик в противоположном от рояля углу.

Везде, где только можно, были развешаны и расставлены фотографии в серебряных рамках. Имелись также фотографии побольше – черно-белые фотопортреты, сделанные такими прославленными мастерами, как Ив Арнольд, Терри О’Нил, Норман Паркинсон, Бейли и Донован.

Хэрри больше нравились портреты работы Терри О’Нила, которые подчеркивали свойственную натуре Оливии чувственность. Помимо чувственности, фотохудожнику удалось также уловить веселый, легкий нрав хозяйки квартиры и ее любовь к жизни во всех проявлениях. Оливия была, что называется, очаровательная жизнелюбка, такая же примерно, как принцесса Монако Грейс.

Переговорив с несколькими друзьями Оливии, Хэрри пришел к выводу, что ему, старшему следователю Скотленд-Ярда, негласно объявили войну. Казалось, в высшем английском обществе прозвучал тайный призыв «сомкнуть ряды!». Хэрри не обижался. Пожалуй, принятый в высшем обществе кодекс чести, в основе которого лежал принцип «не надо нас задевать, мы – сами по себе», ему даже нравился, хотя подобный подход к жизни и сказывался на ходе его расследования далеко не лучшим образом.

В квартире Оливии чувствовался легчайший, едва ощутимый аромат фиалок. Хэрри одну за другой обошел все комнаты, как делал теперь чуть ли не каждый вечер, и, как всегда, почерпнул новые сведения о своей подопечной. Сведения эти должны были помочь ему ответить на вопрос, почему Оливия убежала с места преступления. У Хэрри не было сомнений: именно она убила принца; он полагал также, что преступление это было совершено из-за страсти, сложного в данном случае чувства, которое заключало в себе любовь и ненависть одновременно.