ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Впервые на русском — один из наиболее знаковых романов прославленного Пола Остера, автора интеллектуальных бестселлеров «Нью-йоркская трилогия» и «Книга иллюзий», «Ночь оракула» и «Тимбукту».Неписа... Левиафан Пол Остер 1 Шесть дней назад на обочине дороги в северной части Висконсина прогремел взрыв, в результате которого погиб мужчина. Свидетелей не оказалось, но, судя по всему, самодельная бомба, которую он собирал на траве возле припаркованной машины, взорвалась случайно. Если верить официальным итогам вскрытия, смерть наступила мгновенно. Тело разорвало на мелкие клочки и разбросало в радиусе двадцати метров. На данный момент (4 июля 1990 года) личность погибшего не установлена. ФБР при поддержке местной полиции и агентов из БАТО [1] первым делом проверили синий «додж» восемьдесят третьего года с иллинойскими номерами, но выяснилось, что машина краденая, — ее угнали в Джолиете 12 июня средь бела дня, прямо с автостоянки. Точно так же ничего не дал осмотр чудом уцелевшего бумажника. Документов было более чем достаточно — водительские права, карточка социального страхования, кредитные карточки, — но, когда их проверили по компьютеру, оказалось, что все они либо поддельные, либо ворованные. В других обстоятельствах сыщики не преминули бы снять отпечатки пальцев, но, увы, их не с чего было снимать. Тщательный осмотр машины тоже ничего не дал. Синий «додж» превратился в искореженную груду обуглившегося металла и пластика, и никаких отпечатков при всем старании они не нашли. Возможно, им больше повезет с зубами (если там что-то удалось собрать), но на это потребуется время, пожалуй, не один месяц. В конце концов они, конечно, нащупают ниточку, и все же: пока не будет установлена личность погибшего, им не за что уцепиться. По мне, чем больше это будет тянуться, тем лучше. История, которую я собираюсь рассказать, довольно запутанная, и, если они докопаются раньше, чем я у

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я принес из кладовки бутылку виски, взял из сушилки два стакана, и мы отправились во флигель, где я держал сигары. Пять часов, преодолевая усталость с помощью сигар и спиртного, Сакс рассказывал мне свою сагу. Мы как сели друг против друга, разделенные письменным столом со всеми моими черновиками, так ни разу и не встали с кресел. Неровное пламя свечей бликовало на лицах и окружающих предметах. Он говорил, я слушал, и постепенно передо мной разворачивалась картина дотоле скрытой от меня жизни — той самой, о которой я сейчас повествую. Еще до того, как он открыл рот, я знал, что речь пойдет о чем-то экстраординарном, иначе зачем было уходить в подполье и создавать у нас впечатление, что его уже нет в живых? И раз уж Сакс вернулся, я был готов к самым невероятным, самым фантастическим откровениям, к событиям, до которых сам я никогда бы не додумался. Я, конечно, не ждал именно такого поворота, но что-то в этом роде напрашивалось, поэтому, когда Сакс начал свой рассказ с вопроса: «Тебе о чем-нибудь говорит такое имя — Призрак Свободы?» — я даже глазом не моргнул.

— Так вот чем ты занимался, — сказал я, опережая объяснения. — Значит, этот большой оригинал, взрывающий статуи, не кто иной, как ты. Неплохая работенка — поди, заполучи такую. Но кто выбрал тебя в качестве мировой совести? Последний раз, когда мы виделись, ты писал роман.

Чтобы ответить на мой вопрос, ему потребовалась целая ночь, и все равно остались пробелы, которые мне самому предстояло заполнить. Идея вызревала в его голове поэтапно, начиная с момента оплеухи, полученной маленькой Марией в Розарии, и заканчивая разрывом с Лилиан. А в промежутке его медленно, но властно увлекала тропа Димаджио, пока образ жизни человека, которого он убил, не превратился в навязчивую идею.

— Однажды я набрался духу и вошел в его комнату, — сказал Сакс— С этого, думаю, все началось. Я сделал первый шаг к действию. Раньше я боялся даже дверь открыть. От одной мысли, что я там могу найти, мурашки пробегали по коже. И вот однажды Мария была в детском саду, Лилиан куда-то ушла, а я маялся, места себе не находил. И наконец решился. Как и следовало ожидать, личных вещей Димаджио там не осталось — ни писем, ни документов, ни дневников или телефонных книжек, никаких свидетельств его семейной жизни. Зато я наткнулся на несколько его книг. Три или четыре тома Маркса, биография Бакунина, памфлет Троцкого о расовых отношениях в Америке и прочее в том же духе. А в нижнем ящике письменного стола я нашел его диссертацию в черном переплете. Ключевой момент. Если бы не эта диссертация, скорее всего, ничего бы не было.

В исследовании на четырехстах пятидесяти страницах переоценивались биография и сочинения Александра Беркмана, — продолжал Сакс. — Наверняка тебе приходилось слышать это имя.