ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Впервые на русском — один из наиболее знаковых романов прославленного Пола Остера, автора интеллектуальных бестселлеров «Нью-йоркская трилогия» и «Книга иллюзий», «Ночь оракула» и «Тимбукту».Неписа... Левиафан Пол Остер 1 Шесть дней назад на обочине дороги в северной части Висконсина прогремел взрыв, в результате которого погиб мужчина. Свидетелей не оказалось, но, судя по всему, самодельная бомба, которую он собирал на траве возле припаркованной машины, взорвалась случайно. Если верить официальным итогам вскрытия, смерть наступила мгновенно. Тело разорвало на мелкие клочки и разбросало в радиусе двадцати метров. На данный момент (4 июля 1990 года) личность погибшего не установлена. ФБР при поддержке местной полиции и агентов из БАТО [1] первым делом проверили синий «додж» восемьдесят третьего года с иллинойскими номерами, но выяснилось, что машина краденая, — ее угнали в Джолиете 12 июня средь бела дня, прямо с автостоянки. Точно так же ничего не дал осмотр чудом уцелевшего бумажника. Документов было более чем достаточно — водительские права, карточка социального страхования, кредитные карточки, — но, когда их проверили по компьютеру, оказалось, что все они либо поддельные, либо ворованные. В других обстоятельствах сыщики не преминули бы снять отпечатки пальцев, но, увы, их не с чего было снимать. Тщательный осмотр машины тоже ничего не дал. Синий «додж» превратился в искореженную груду обуглившегося металла и пластика, и никаких отпечатков при всем старании они не нашли. Возможно, им больше повезет с зубами (если там что-то удалось собрать), но на это потребуется время, пожалуй, не один месяц. В конце концов они, конечно, нащупают ниточку, и все же: пока не будет установлена личность погибшего, им не за что уцепиться. По мне, чем больше это будет тянуться, тем лучше. История, которую я собираюсь рассказать, довольно запутанная, и, если они докопаются раньше, чем я у

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

С колотящимся сердцем я укрылся в последнем зале за стеллажами. Меня окружали тысячи томов, миллионы слов, целая вселенная литературного вторсырья — выброшенные книги, проданные книги, никому не нужные книги. По случайности я попал в американскую секцию, и когда мой взгляд скользнул по корешкам, как вы думаете, какое название бросилось мне в глаза? «Новый колосс», моя собственная надгробная плита на этом кладбище. Столь невероятное совпадение явилось для меня страшным ударом, я воспринял это как знамение.

Почему я купил книгу? Не могу тебе сказать. Притом что я не собирался ее перечитывать, мне важно было ею обладать. Как предметом, как физическим объектом. Каких-то пять долларов за первое издание в твердом переплете, с фиолетовым форзацем и даже в суперобложке с моей фотографией: портрет художника в безмозглой молодости. Сфотографировала меня, как сейчас помню, Фанни. В объектив смотрит бородатый, длинноволосый двадцатисемилетний оболтус с неправдоподобно честным и одухотворенным выражением лица. Ты знаешь это фото. В тот день, увидев его, я чуть не расхохотался.

Когда опасность миновала, я вышел на улицу, сел в машину и поехал домой. Из Беркли пора сматываться, и поскорее. После того как я чуть не столкнулся нос к носу с Кэлом Стюартом, я вдруг осознал всю уязвимость своего положения. Дома я сел в гостиной и положил перед собой купленную книгу. В голове ни одной свежей мысли. Вроде надо уезжать, но как бросить Лилиан? Я уже почти потерял ее, но расстаться с ней насовсем было выше моих сил. Сидя на диване, я тупо пялился на суперобложку своего романа, как человек, уткнувшийся в глухую стену. Я так и не начал писать книгу про Димаджио; я потратил больше трети шальных денег; я окончательно потерял веру в себя. Раздавленный этими тяжелыми мыслями, я ничего не видел перед собой. Так прошло, наверно, около часа, а затем этот детский рисунок статуи Свободы на супере — помнишь? — зацепил-таки мое внимание, и в мозгу сработала какая-то пружинка. Так мною впервые овладела эта идея, а дальше пошло-поехало, и очень скоро у меня созрел в подробностях довольно сумасшедший план.

В тот же день я закрыл несколько банковских счетов, а утром ликвидировал остальные. Для осуществления моего плана требовалась наличность, а значит, следовало пересмотреть прежние обязательства: деньги, предназначенные для Лилиан, теперь нужны были мне самому. Угрызения совести по поводу нарушенного слова мучили меня не слишком долго. Я уже выдал ей шестьдесят пять тысяч, немалые деньги, она и на это-то не рассчитывала. А что касается остатка, девяносто одной тысячи, то я ведь не собирался потратить его на себя. Моя цель была продумана еще глубже, чем мой план.