ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Впервые на русском — один из наиболее знаковых романов прославленного Пола Остера, автора интеллектуальных бестселлеров «Нью-йоркская трилогия» и «Книга иллюзий», «Ночь оракула» и «Тимбукту».Неписа... Левиафан Пол Остер 1 Шесть дней назад на обочине дороги в северной части Висконсина прогремел взрыв, в результате которого погиб мужчина. Свидетелей не оказалось, но, судя по всему, самодельная бомба, которую он собирал на траве возле припаркованной машины, взорвалась случайно. Если верить официальным итогам вскрытия, смерть наступила мгновенно. Тело разорвало на мелкие клочки и разбросало в радиусе двадцати метров. На данный момент (4 июля 1990 года) личность погибшего не установлена. ФБР при поддержке местной полиции и агентов из БАТО [1] первым делом проверили синий «додж» восемьдесят третьего года с иллинойскими номерами, но выяснилось, что машина краденая, — ее угнали в Джолиете 12 июня средь бела дня, прямо с автостоянки. Точно так же ничего не дал осмотр чудом уцелевшего бумажника. Документов было более чем достаточно — водительские права, карточка социального страхования, кредитные карточки, — но, когда их проверили по компьютеру, оказалось, что все они либо поддельные, либо ворованные. В других обстоятельствах сыщики не преминули бы снять отпечатки пальцев, но, увы, их не с чего было снимать. Тщательный осмотр машины тоже ничего не дал. Синий «додж» превратился в искореженную груду обуглившегося металла и пластика, и никаких отпечатков при всем старании они не нашли. Возможно, им больше повезет с зубами (если там что-то удалось собрать), но на это потребуется время, пожалуй, не один месяц. В конце концов они, конечно, нащупают ниточку, и все же: пока не будет установлена личность погибшего, им не за что уцепиться. По мне, чем больше это будет тянуться, тем лучше. История, которую я собираюсь рассказать, довольно запутанная, и, если они докопаются раньше, чем я у

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

О многом мне тогда хотелось его спросить, в голове вертелись самые разные вопросы, но наступил рассвет, и у меня уже просто не было сил продолжать разговор. Я хотел спросить про деньги (сколько у него осталось, и что он собирается делать, когда они закончатся); я хотел узнать подробности его разрыва с Лилиан Стерн; я хотел расспросить про Марию Тернер, и Фанни, и рукопись «Левиафана» (на которую он даже не взглянул). Ему следовало прояснить для меня сотню всяких мелочей, я чувствовал себя вправе знать всю правду, но давить на него не стал. Об остальном поговорим за завтраком, сказал я себе, а сейчас — спать!

Когда я проснулся, Сакса в доме не было, как и его машины во дворе. Я решил, что он поехал в магазин и сейчас вернется, но, прождав больше часа, я понял, что понапрасну теряю время. Даже не верилось, что он мог уехать не простившись. Хотя почему бы и нет? С другими он поступал именно так, — чем я лучше! Он сбежал от Фанни, от Марии, от Лилиан. Вероятно, я был последним в череде брошенных, еще одним человеком, которого он вычеркнул из списка.

В половине первого я отправился в кабинет к своему роману. Чем слоняться без дела и, как дурак, каждую минуту прислушиваться, не едет ли машина к дому, я решил, что работа поможет мне немного отвлечься. Тут-то я и нашел его письмо. Сакс положил его на мою рукопись, и стоило мне сесть за стол, как я сразу его увидел.

«Извини, что улизнул по-тихому, — писал Сакс, — но, в сущности, уже все сказано. Лучше уехать сейчас, во избежание осложнений. Ты бы наверняка попытался отговорить меня от этого (как друг, чувствующий свою ответственность), а у меня нет ни желания, ни сил с тобой препираться. Что бы ты обо мне ни думал, я благодарен тебе за то, что ты меня выслушал. Я должен был кому-то об этом рассказать, и уж кому, как не тебе. Если придет время, ты поведаешь эту историю другим, и они меня поймут. Твои книги тому порукой. В конечном счете, ты единственный, Питер, на кого я могу положиться. Ты пошел гораздо дальше меня. Твое простодушие и упорство, с каким ты идешь к цели, достойны восхищения. Моя беда в том, что у меня никогда не было твоей веры. Мне хотелось чего-то еще, а чего — я и сам не знал. Теперь знаю. После всех передряг я наконец нашел, во что верить, а это главное. Делать свое дело. Пожалуйста, не осуждай меня и тем более не жалей. Я в порядке. Лучше не бывает. Пока могу, буду давать им прикурить. В следующий раз, когда усльшгишъ про очередную выходку Призрака Свободы, надеюсь, ты от души повеселишься. Вперед и выше, старина! Увидимся на страницах дурацких газет. Бен».

Я перечитал это письмо, наверно, раз двадцать или тридцать. От меня уже ничего не зависело, и потребовалось время, чтобы осознать бесповоротность его исчезновения. Сначала я испытал обиду и досаду на то, что он со мной так обошелся.