ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Последний, незавершенный роман Ш. Бронте (1816–1855) «Эмма», впоследствии дописанный другой английской писательницей впервые публикуется на русском языке.«Читая этот незаконченный отрывок, я думал... Эмма Шарлотта Бронте ГЛАВА ПЕРВАЯ Все мы ищем в жизни идеальное. Когда-то мной владела сладкая иллюзия, будто в положенное время большинство людей находит предмет своих исканий и происходит это скорее рано, нежели поздно. Хотя мне не довелось найти его в годы моей юности, твердая уверенность в том, что он все же существует, продолжала жить в моей душе в самую лучшую, светлую пору жизни, сохраняя надежду. Но я не нашла его и в зрелости и смирилась с тем, что отныне так всегда и будет. Несколько бесцветных лет я жила спокойно, ничего не ожидая от грядущего. А сейчас, не знаю, чем-то новым вдруг повеяло в моем жилище, и меня это необычайно радует. Поглядите на мой дом, читатель. Не проследуете ли вы со мной в гостиную? Решайте сами, стоит ли мне придавать значение подобным дуновениям. Впрочем, будьте так любезны, посмотрите прежде на меня. Нам легче будет понять друг друга, если я отрекомендуюсь должным образом. Меня зовут миссис Чалфонт. Я вдова. У меня хороший дом и довольно средств, чтобы при случае оказать помощь или нехитрое гостеприимство. Лет мне не так уж много, но и молодой меня не назовешь. Хотя в волосах еще не серебрится седина, золотистый блеск их потускнел, и почти забыто время, когда румянец оживлял мое лицо — правда, не тронутое пока морщинами. Замуж я вышла очень рано и провела в супружестве пятнадцать лет, которые, при всех отягощавших их невзгодах, не были бесцельным времяпрепровождением. Еще пять лет я прожила одна, без близких, мучась одиночеством, так как детей у меня нет. Но на днях фортуна, колесо которой повернулось в неожиданную сторону, привнесла в мое существование смысл и подарила спутницей. Я живу в уютной местности — здесь вполне приятная приро

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Элиза обещала каким-то ей одной известным волшебным способом перешить залитое чернилами платье так, что комар носа не подточит. А у Джейн была в деревне тетушка, которая творила истинные чудеса с красителями, добытыми, с помощью какого-то тайного рецепта, из ежевики, лука и кипрея. Держа в руках измятое и грязное белое муслиновое платье, она пообещала, что из него получится нежно-розовое чудо, когда тетушка покрасит его корнями растущего у нее подмаренника.

С легким сердцем ушла я от добрых девушек, принявшихся за узел со старьем. Свою подопечную я застала все еще крепко спящей.

Мой приход не пробудил ее от сна, который, несомненно, был сном усталости. Долго сидела я в вечереющем декабрьском свете, вглядываясь в лицо девочки, столь необычным образом попавшей под мою опеку. Ее фигурка, освобожденная от вечно топорщившегося, пышного наряда, была исполнена небрежной грации.

Гардины задернули, на столике перед спящей мисс Фицгиббон сервировали чай; вдруг она открыла глаза и вздрогнула от испуга и смятения, не понимая, где находится. Я поспешила успокоить ее, и она откинулась умиротворенно, радуясь теплу ярко горевшего огня, свету лампы, отражавшейся в столовом серебре и фарфоре, аромату кексов, подогревавшихся на камине, посвистыванию чайника и мурлыканию кошки.

Тут очень кстати появился мистер Эллин, с пакетом засахаренных слив в руках и двумя свертками под мышкой. Сложив свой груз на стул, он принял от меня чашку чая. Мисс Фицгиббон подкреплялась и пила чай, не сводя с него сияющих глаз.

Когда поднос унесли, он указал на два пакета, из-за которых, по его словам, и ездил на ярмарку в Барлтон в такой холодный, морозный день. Вручив засахаренные сливы и пакет поменьше мисс Фицгиббон, он сказал, что привез ей из города маленькую подружку.

Она тотчас догадалась, что это за «подружка», и дрожащими от нетерпения руками стала разворачивать бумагу. Оттуда, о чудо! показался изысканейший образчик кукольного искусства — чудесная восковая красавица в длинной, воздушной белой сорочке.

— Ах! — вскричала юная барышня, задохнувшись от восторга. — О мистер Эллин! Спасибо, тысячу раз спасибо!

— А здесь, — и мистер Эллин похлопал по большому свертку, — материя, чтобы сшить малютке-леди платьице и плащ. Я попросил, чтобы в магазине подобрали то, что ей пойдет.

Я развернула сверток, в котором, как я понимала, было довольно материи, чтобы одеть не только куклу, но и кое-кого побольше, и достала голубой бархат на платье и такого же цвета сукно для накидки. Девочка смотрела на все это, не отрываясь, черты ее разгладились второй раз за день, и нашим глазам явилась широчайшая улыбка.