Я вновь улыбнулся:
– Да к тому, что в ваших интересах, господин де Робеспьер, чтобы «синие» наступали чуток помедленнее. Побед поменьше, трудностей побольше. А за это время вы разберетесь со всем вашим зверинцем. Какой срок вы наметили? Полгода? Год?
Я полез в карман, не без удовольствия заметив, как Вождь Революции начал быстро смещаться к ближайшей портьере. Наверно, Зеленая Рожа решил, что его ждет судьба гражданина Марата.
– Прошу…
Листок, исписанный аккуратным женским почерком – тем, которым следует писать любовные эпистолы, а не переписывать секретные протоколы…
Его рука скользнула в карман. На этот раз вздрогнул я – по привычке. Загнанный в угол скорпион жалит. Но из кармана были извлечены очки в простой железной оправе. Очки долго водружались на нос, затем рука нерешительно взяла бумагу…
– Ну и что?
Внезапно мне стало весело.
– Именно это и спросит у вас гражданин Вадье. Предатели ищут предателя – не забыли, надеюсь? Признаться, пришлось померзнуть, прежде чем я встретил мадемуазель Дюпле у дома Леметра. Кстати, из нее может получиться очень хороший агент. Ваша невеста не виновата, что вместо Шалье ей пришлось общаться со мной. Итак, этот листок… Думаю, почерк вашей невесты достаточно известен в Комитете общественной безопасности…
Он молчал, и я внезапно понял – зеленолицый что-то задумал. Он боится Вадье. Но ворон ворону глаз не выклюет. Мало ли что можно предложить Великому Инквизитору?
– Но этот листок не один, господин де Робеспьер! Его я с удовольствием оставляю вам. Есть еще два. Если мы не договоримся, один передадут Вадье, а второй…
Я специально затянул паузу. Бледные губы дрогнули.
– Дантону?
Ему было смешно. Титан слишком велик, чтобы копаться в этой мерзости.
– Нет! Эберу. Вы его почти уже загнали на эшафот, так что терять «Отцу Дюшену» нечего. Думаю, он тут же напечатает все это в газете, а заодно сообщит Шометту.
Я никому ничего не передавал. Оба листка лежали в кармане, но я не особо рисковал. Зеленая Рожа – слишком прожженный игрок, чтобы допустить такое.
Зеленоватые веки дрогнули. На какой-то миг исчезла маска, и на меня глянули горящие бешенством глаза.
– Вы не только убийца, маркиз де Руаньяк! Вы еще и мелкий шантажист!
– Поистине есть что-то страшное в священной любви к Отечеству, – согласился я. – По крайней мере, это честнее, чем посылать собственных солдат на смерть ради победы над Эбером. Увы, боюсь, добродетель под галльским небом восторжествует еще не скоро.
Мы смотрели друг на друга, понимая, что вопрос решен. Лицо вновь стало маской. Наконец узкие плечи дернулись.
– Кого вы отдадите Вадье? Барера или Эро де Сешеля?
Этот человек умел считать. Зеленый король получил шах, и теперь надо жертвовать фигуру.
– Скоро узнаете, – пообещал я, чувствуя омерзение.






