Еще четверо находились на кухне. Все они избегали встречаться с ним взглядом и не представляли никакой угрозы. Хозяин заведения держался на почтительном расстоянии. Этот хорошо откормленный жирненький сугг выразил готовность удовлетворить любые желания супера. ЛЮБЫЕ желания. Кен знал, что так оно и будет.
Он сам выбрал стол. Рой расположился неподалеку от входа. Барби отправилась к задней двери. На тот случай, если придется держать оборону, они действовали быстро, слаженно и бесшумно.
В меню было только мясо. Человеческое стоило гораздо дешевле любого другого. Кен взял три огромные порции сырого медвежьего. Сугги завороженно смотрели, как едят голодные волки. Это было извращенное развлечение, щекотавшее нервы. В отличие от собачьих боев тут каждый из зрителей мог в любой момент стать жертвой.
Пока Кен ел свой обед, его побеспокоили трижды – весть о приходе супера распространялась быстрее, чем ему хотелось бы. Один из суггесторов предлагал «лучших на Севере» женщин, другой – водку и собачью упряжку на выбор. Третий ничего не предлагал. На нем тоже стояло незримое клеймо. Он был обречен, хотя пока не знал об этом. Еще одна бессмысленная и бесполезная жертва.
– Два супера – это слишком много для нашего города. А чего ждать, если их четверо? – Человек будто раговаривал с самим собой. Кен понял, что тот отчаянно рискует. Может быть, блефует? Для этого нужно иметь веские причины. В любом случае от живого сугга он узнает больше, чем от трупа.
– Расскажи мне о них, – приказал он, изучая тускло освещенное кострами ущелье улицы. – И не жди ничего хорошего. Так легче жить. И легче умирать.
– Шестнадцать месяцев назад люди выбрали меня мэром, – произнес суггестор. Он говорил глухо, сквозь зубы. Видно было, что этот разговор дается ему нелегко. Он избегал встречаться с супером взглядом.
Кен не поверил своим ушам. В последний раз он слышал слово «мэр» еще до того, как умер дядя Рой. Печальный и скучный дядя Рой, чей дух был сломлен. Приход Локи изменил жизнь в Пещере. От Кена не ускользнуло то обстоятельство, что сейчас все выглядит в точности наоборот: он был чужаком, бедствием, монстром, убийцей, который мог утопить постурбан в крови.
– Шестнадцать месяцев – большой срок, – заметил он таким тоном, что нельзя было понять, сколько издевки содержится в этих словах.
– Я обязан поддерживать закон и порядок в своем городе, – продолжал незнакомец с завидной для сугга твердостью. И добавил: – Любыми средствами.
Кен подумал, что, окажись на его месте, например, Мортимер, Отмеряющий Смерть, «мэр» был бы уже мертв. Окончательно и бесповоротно. Эта фраза – «в своем городе» – стоила бы суггестору жизни. «Закон, порядок». Еще два пустых слова.






