ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

…Мир после катастрофы. Странный, страшный и – увлекательный. Каким он может быть?Оледеневший пустыней, в которой вынуждены выживать три расы – мутировавшие суперанималы-воины и ментаты-экстрасенсы... Дракон Андрей Георгиевич Дашков Пролог Ему приснился зловещий сон, и, проснувшись, он сразу же отправился к могиле, которая позвала его. Он не мог бы сказать точно – зачем. Вероятно, для того, чтобы получить еще одно знамение. И потому, что убедился: нельзя пренебрегать сигналами ОТТУДА. В данном случае это был сигнал тревоги. Если постараться, то у тени появится лицо – чужое или нет, на мгновение или надолго. Но он слишком хорошо знал, как редко враг надевает настоящие лица… Теперь Кен стоял возле могилы того, кого считал своим учителем. Мертвец, лежавший здесь, научил его самому главному – трудному искусству выживания. В каком-то смысле мертвец был вторым отцом Кена. Один отец, которого Кен даже не помнил, дал ему жизнь; другой помог ее сохранить. И состоится дуэль – но еще не сегодня и не завтра. Появится некто – супер, который возьмет у Кена эту жизнь, когда настанет час уходить, и примет в ужасное наследство то, чему нет названия. Итак, в его сознании уже сформировался образ мистического триумвирата, без которого путь суперанимала теряет преемственность и смысл и превращается в жалкое блуждание вслепую. Каждому была отведена единственно нужная роль. И лучше не вмешиваться в этот порядок, в эти циклы, сцепляющие поколения, – иначе хаос неуправляемой, необузданной дикости сметет хилые стены запретов, продиктованных целесообразностью, которая понятна лишь единицам. Хаос хлынет из врат внутренней преисподней и захлестнет всех тех, кто мнил себя уцелевшим. Недаром священники-суггесторы твердили о кощунственных Триадах суперанималов – антиподах «Отца, Сына и Святого Духа». О том, как на протяжении жизни супера стремятся пройти все три стадии – от физического совершенства д

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

* * *

Стрелков на обоих кордонах – внешнем и внутреннем, разделенных извивающейся бетонной кишкой, – оказалось гораздо больше, чем того требовал здравый смысл. Появление волков вызывало неизбежный страх, но никто не пытался помешать Кену войти. За супером и его мутантами следили с почти нескрываемой ненавистью. В какой-то момент ему даже показалось, что сугги готовы открыть огонь из всех стволов, а для многих из них это было бы равносильно самоубийству.

Но ничего не произошло. Это подтверждало то, о чем он уже догадывался. В постурбане находились другие супера, и сугги не знали, поддерживает ли он связь с ними. Суггесторы боялись, потому что предчувствовали войну, в которой им останется только умирать.

Что ж, по крайней мере, он не напрасно проделал трудный и долгий путь. Шесть недель под безумными небесами. Больше тысячи километров сплошных льдов. Биметаллический термометр показывал температуру не выше минус тридцати, но нередко она опускалась до минус пятидесяти. Бури, наметавшие за ночь шестиметровые сугробы. Ветры, сбивающие с ног. Естественные преграды и, что гораздо хуже, неестественные помехи. Миражи. Магнитные аномалии, наваждения. Искажения невидимых звездных сфер. Стаи волков, которые вели себя как смертники – все, включая доминантов. Кену пришлось истратить на них значительную часть боезапаса. И ни разу не удалось перехватить контроль.

Сражаясь со своими сородичами, Рой получил серьезное ранение: у него был разодран живот и порваны грудные мышцы. Он потерял много крови. Кен вылечил волка, затратив витальную энергию, эквивалентную нескольким десяткам килограммов живого веса. Но тогда он уже овладел способностью проводить СИЛУ сквозь себя и не потерял ничего, кроме времени. Это задержало его на двое суток.

И тем не менее у него было ясное понимание того, что самое трудное впереди. Все только начиналось – и закончиться могло очень плохо. Ему не нравились постурбаны вообще и этот в частности. Он не знал, где родился, но вырос в Пещере, среди нескольких десятков митов – а после прихода Мортимера их осталось гораздо меньше. Сколько Кен себя помнил, его окружала пустыня. Мертвый город. Одиночество. Безлюдье. Чистый эфир, в котором лишь изредка звучали голоса призраков – и еще реже можно было услышать призывы живых. То был мир, где еще существовали бесконечность времени и пространство, не ограниченное теснотой лабиринтов.

Здесь Кен чувствовал себя так, словно его окружал липкий туман. Дело было в количестве людей. Они создавали вокруг себя изматывающий хаос – вдобавок к тому, который царил в их умах. Они барахтались в бурлящей трясине излучений, где всегда доминировали страдание и страх.

Но место последней схватки не выбирают.