Да еще на пару со своей сестрой! Интересно, откуда вдруг появляются новые родственники?!
— А почему ты никогда не говорила, что у тебя есть сестра? А у меня — тетка? Я не упрекаю, нет. Просто непонятно, прости… Зачем нужно было скрывать это от меня, мама?
Мать грустно помолчала. Какое у нее застывшее, совершенно обескровленное лицо. Невозможно смотреть без слез. Наверное, Алекс не стоило спрашивать мать ни о чем. Какая теперь, в сущности, разница?
— Скорее уж, она у меня была, — прошептала мать. — Потому что сейчас она при смерти, так же, как и я. Там, в Москве. Я это чувствую. Мы с ней всегда отлично ощущали друг друга. Двойняшки — это же словно один человек, разделенный силой природы на двоих. Мы были очень близки друг другу… И в эти минуты Вера тоже умирает… Наверное, у нее тоже рак.
Алекс заволновалась сильнее.
— Мама, я прошу тебя, не будем… об этом. Мы тебя вытащим, вот увидишь. Доктор О'Хара сказал…
Но мать прервала ее:
— Я отлично знаю, что мог сказать наш знаменитый доктор О'Хара. У меня метастазы в печени. Теперь это не имеет никакого значения. Для меня сейчас важно совсем другое. Я хочу, чтобы ты знала — я виновата перед ней, перед Верой, твоей теткой… Я три раза за все время, что уехала, пыталась как-то поправить наши отношения, но ни разу ничего не получилось. Вера не захотела пойти на примирение. Значит, она меня не простила…
Миссис Тим положила ладонь на руку дочери и посмотрела ей прямо в глаза. Какой правильный нос, подумала она. Какие скулы, немножко татарские, но все мы, русские, отчасти татаровья… Если бы я была в ее годы так красива… Если бы могла позволить себе это… А я не могла. Надо было вкалывать и еще прислуживать всяким подонкам. Как это все теперь теряет свою цену!
— Мне осталось жить совсем недолго, моя девочка, — с трудом произнесла миссис Тим. — И я прошу тебя захоронить мой прах на могиле нашей матери. На Преображенском кладбище в Москве. У Веры есть дети, я это тоже знаю. Один ребенок наверняка. Ты должна найти их. И сделать для них все возможное. Они не должны нуждаться.
Я так хочу. Я всегда любила Веру. Всю жизнь. Теперь мне необходимо, чтобы ты все знала. О нас с сестрой. О твоем отце. О нас с тобой. Абсолютно все.
Она задохнулась и замолчала. Алекс поспешно взяла ее за руку.
— Мама, тебе нехорошо? Может, отложим разговор на потом?
Ей не хотелось слушать никаких неприятных откровений. Зачем они ей? Ее страшило сейчас лишь одно — близкая и неизбежная смерть матери… И ужас предстоящей тяжкой потери заслонял от Алекс все остальное.
Миссис Тим покачала головой.
— Потом меня не станет… Мне надо снять с души этот груз… — Слова давались ей с невероятным трудом. — Дай мне воды.
Алекс бережно поднесла к ее губам бутылочку-поильник.






