Вера понимающе усмехнулась и тотчас отпарировала:
— А вот у меня «Аннушка» почему-то всегда ходит вполне нормально. Странно, правда?
Юля сразу взвинтилась. Она терпеть не могла никаких упреков в свой адрес, но постоянно на них нарывалась.
— Ну, ты же у нас ангел, это известно, — ядовито протянула она. — У тебя все всегда ходит, а у меня, наоборот, все останавливается. Такая уж я уродилась! Похожая не тебя только внешне.
Сестра чутко уловила ее настроение и, сразу сменив тон, заговорила примирительно:
— Ладно, не беда! С кем не бывает! Но давай с тобой договоримся: это опоздание — в последний раз. Хорошо?
Юля расцвела хитрой очаровательной улыбкой.
— В предпоследний…
Вера миролюбиво кивнула. Она с детства налаживала их отношения, пыталась их выстроить наилучшим образом, соглашалась на компромиссы, но сестра неохотно шла Вере навстречу.
— Вечером за тобой посуда, — напомнила Вера. — И если трамвай опять опоздает…
Юля фыркнула.
— Верунчик, обижаешь! Посуда — это для меня святое. Ты ведь знаешь.
Вера усмехнулась.
— Знаю. Ладно, я пошла. Мне еще сегодня в ночь выходить.
Они вновь почмокали друг друга в щечки. И очередной пациент, небритый мужик лет сорока пяти, открыв дверь, едва не столкнулся с сестрами. Увидев их рядом, он изумленно открыл рот — одно лицо, одна одежда.
Юлька расхохоталась и помахала рукой сестре. Та вышла.
— Вроде и не пил… — пробормотал пациент. — А раздвояется… К психиатру разве наведаться…
Юля глянула в его медицинскую карту, лежащую на столе.
— Наведайтесь, наведайтесь! Это вам не помешает. А сейчас — шашки наголо!
Мужик опять застыл в недоумении. Юлька с огромным удовольствием наблюдала за его лицом. Она прожила на свете больше двадцати лет, но до сих пор, как ребенок, забавлялась и радовалась, видя замешательство людей, столкнувшихся с одинаковыми, как две капли воды, сестрами Тимофеевыми. Вера относилась к этому намного спокойнее.
— В смысле? — пробормотал окончательно замороченный пациент.
— В смысле, снимайте штаны! — заявила Юлька.
— А-а… — наконец отреагировал небритый. — Это я с удовольствием…
И, быстро спустив брюки, плюхнулся на кушетку. Юлька набрала в шприц лекарство и ехидно поинтересовалась:
— Что, часто у вас изображение двоится? Мужик завозился на кушетке.
— Ну, бывает. А как вы догадались, что часто?
Юлька сделала умное лицо.
— Да очень просто! Тут и догадываться нечего, на вас все написано! Ничего, не отчаивайтесь! Будем лечить.
И с силой вонзила иглу в ягодицу мужика. Он вздрогнул.
— Ох! Даже в глазах потемнело.
— Это ерунда! — утешила Юлька. — Зато больше не двоится. Я ведь опять угадала?
Сестры Тимофеевы жили вдвоем в двухкомнатной квартире сталинского кирпичного дома на Чистопрудном бульваре. В их большой спальне у окна стояла видавшая виды деревянная кровать.






