ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Американка Алекс Тим — глава крупной компании и обладательница многомиллионного состояния отправляется в Москву, чтобы захоронить прах матери. Она знает от матери, что в России у нее есть сестра Са... Обман Виктория Доненко 1 Слепящее солнце било в окна роскошного нью-йоркского особняка. День стоял чудесный. Один из последних дней ее жизни… Как тяжко сознавать это… Но осознать необходимо. Миссис Джули Тим медленно обвела взглядом холл своего дома. Да, он очень хорош. Богато, со вкусом обставлен. У ее единственной дочери есть все… Джули Тим сделала все для своей девочки. Все, что могла, и даже больше. Она совершила почти невозможное. И обеспечила будущее Алекс. Однако уйти спокойно ей не давали тяжкие неотвязные мысли… От них ей нигде не скрыться. Точно так же, как никуда не деться из своей инвалидной коляски. Джули уже не суждено встать. Ее последние дни на этой благословенной американской земле. Да, Джули полюбила Америку, сроднилась с ней, эта страна стала для нее родной. Почти родной. Потому что там, за океаном, лежала ее, по-настоящему родная страна, где Джули родилась и выросла. Суровая холодная страна. Теперь миссис Тим мало что помнила о ней. Она старалась не интересоваться, что там происходит, лишний раз не теребить душу. Руки автоматически перебирали вещи в деревянной шкатулке, сохранившей для Джули самые ценные бумаги, письма, фотографии. Перед уходом с Земли каждый хочет вспомнить все прожитое, словно перелистать дни своей жизни, еще раз прожить ее в памяти — неторопливо и внимательно. Осудить себя за одни поступки и похвалить за другие… Сколько хороших и сколько отвратительных поступков было в жизни Джули? Печальная статистика. Считать не хотелось. Но руки двигались машинально, перебирая старые фотографии. Вот она, та самая, памятная — старая, пожелтевшая от времени, черно-белая… Джули долго и пристально рассматривала ее. На потрескавшемся снимке — две сме

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Она никак не могла поверить, что сегодня утром, вот прямо сейчас, очень скоро улетит в Америку… Навсегда…

Авиалайнер зарубежной авиакомпании вырулил на полосу, взял разбег и плавно оторвался от земли. Саша без сил откинулась в кресле. Неужели у нее все получилось?! Не может быть… Ее арестуют прямо на борту самолета, передадут в милицию, а потом будет суд…

Самолет уходил в небо все выше и выше…

— Уважаемые дамы и господа! — включилась бортовая радиосвязь. — Командир корабля и экипаж приветствуют вас на борту нашего лайнера, следующего по маршруту Москва — Амстердам. Длительность полета составляет…

Саша закрыла глаза. Не может быть…

Окончательно очнулась она, когда самолет приземлился в Нью-йоркском аэропорту. Встала, одернула на себе блузку… Еще раз продумала план действий… Прежде всего, стрижка…

Салон-парикмахерскую Саша нашла быстро. Вошла и раскованно опустилась в свободное кресло, подражая настоящей американке и вспоминая манеры Алекс. Саша примерялась к новой жизни и осваивала ее. Раз уж ей предстоит здесь жить…

К ней, вежливо улыбаясь, тотчас подошел парикмахер.

— Hi! Что бы вы хотели, мисс?

Саша протянула ему поляроидный снимок и ответила на безукоризненном английском:

— Мне нужна точно такая же стрижка, как здесь. Вот, взгляните.

На снимке Алекс и Саша в квартире на Чистопрудном бульваре. Они смеются, они радуются прошедшему чудесному дню, этому прекрасному вечеру, этой удивительной встрече, соединившей сестер в единую семью.

Саша показывает парикмахеру на стрижку Алекс. Тот вежливо кивает и широко, по-американски улыбается.

— Конечно, мисс, это несложно.

И Саша вновь откинулась в кресле… Неужели она в Нью-Йорке?.. Не может быть…

Через полчаса Саша с новой стрижкой, уже совершенно неотличимая от Алекс, подошла к телефону в аэропорту. Еще через несколько минут она уже говорила с потрясенной сестрой. За весь разговор Алекс не произнесла ни одного слова. Да и что она могла сказать?..

— Через час я буду в Нью-Йорке, — хладнокровно сообщила Саша Алекс. — Адрес я нашла в твоих водительских правах, вернее уже в моих. Ключи взяла из сумки, кредитку тоже. Извини, пришлось воспользоваться.

Она говорила вполне спокойно, без победной издевки в голосе. В ее тоне можно было даже расслышать некоторое сожаление, хотя она пока ни о чем не жалела. В ней говорила просто холодная решимость.

— Это был мой шанс, и я не могла его упустить. Я, вероятно, ждала этого всю жизнь. И потом, учти, пожалуйста, что это не я, а скорее ты заняла мое место.