– Можно подумать, что орудовал мясник или хирург, так точны надрезы…
– Или человек, который привык владеть шпагой! – прервала Фьора. – К чему все эти детали? Его покарал господь, вот и все!
– Ты не любопытна, – заметил Деметриос. – Я бы скорее сказал, что это кара Лоренцо Медичи. Точных доказательств нет, но он мог бы поступить подобным образом. Его капитан Савальо не знает ни сомнений, ни жалости, когда речь идет о том, чтобы выполнить приказ хозяина. Кроме того, как ты сказала, Фьора, он привык владеть шпагой и в этом деле он виртуоз. Да, это могло так произойти, если бы не вырванное сердце…
– Не вырвал ли он сердце у моего отца? Мне кажется, это возмездие.
– Может быть… но зачем тогда понадобилось забирать его? Я нигде не нашел никаких следов. Правда, Марино убили прошлой ночью, за это время тут могли побывать собаки… Никто подсказать нам не может, на ферме никого не осталось, все со страху разбежались.
Деметриос рассуждал вслух, не обращая внимания на своих спутников.
– Да… это, должно быть, так и было, – продолжал он. – Если только Савальо не захотел принести его в качестве свидетельства своему хозяину. Конечно, такое могло быть, но… я этому не верю.
– Почему? – выведенная из терпения этими ненужными, с ее точки зрения, рассуждениями, спросила Фьора.
– Потому что сегодня 28 апреля…
– Ну и что?
– Послезавтра будет 30 апреля.
– Это очевидно. Что еще?
– Ты должна знать, что ночь на первый день мая – великая ночь для ведьм и колдунов всех стран мира. В эту ночь они собираются в Германии в горах Тарца на большой шабаш, и эта ночь называется Вальпургиева. Послезавтра соберутся ведьмы Норчии и… Фонтелюченте!
– Но я не понимаю, как это связано с тем, что мы увидели! – Фьора переводила взгляд с одного на другого.
Деметриос молча направился к своей лошади и оседлал ее, затем подождал, пока остальные последуют за ним.
– Я любопытен по натуре, – сказал он спокойно, – и что-то мне подсказывает, что нечто интересное произойдет этой ночью…
Они вернулись, когда до восхода солнца оставалось совсем немного. Леонарда не ложилась и ждала их возвращения, стоя у окна. Она вопросительно посмотрела на Фьору, когда та вошла в комнату, снимая на ходу шапочку, сшитую на французский манер и скрывавшую ее волосы. С того момента, как ее «дитя» ушло от нее, объявив о своем намерениии убить Марино Бетти, бедная женщина не находила себе места…
Фьора поспешила ее успокоить:
– Когда мы туда прибыли, негодяй был уже мертв, – сказала она. – Это произошло без моего участия…
– Слава богу! Мне невыносима была мысль о том, что вы, мой ангел, можете…
– Леонарда! Прошу вас!.. Поймите, все изменилось и уже ничто не будет по-старому. Слишком много всего произошло с тех пор, как мы расстались.






