Фра Игнасио призывал народ на всех площадях и перекрестках схватить тебя, Фьора, и Деметриоса…
– А ты, – бросила Фьора, – что ты делал в это время? Ты, хозяин Флоренции, всемогущий Лоренцо Великолепный? Что делал ты в то время, когда убивали твоего друга, моего отца? Что делал ты в то время, как меня обвиняли в Санта-Лючия, когда меня выкрали из монастыря, затем спрятали у Вираго, которая отдала меня в руки этого презренного Пьетро и он стал меня душить? Если бы не Деметриос, он убил бы меня, а ты ничего не предпринял. Ты меня лишил всего, ты позволил…
– Поджечь дворец Бельтрами, – тихо сказал грек. – Это он горит, я не ошибся?
Фьора повернулась и с ужасом посмотрела на него.
– Мой дом?
– Да, Фьора, – произнес Лоренцо, – твой дом. Когда ты поймешь, Фьора, что мы живем в республике и что моя власть заключается в том, что я стараюсь сделать ее богатой, счастливой и могучей?
– Я это понимаю. – Фьора прищурилась. – В то время, как ты позволяешь иностранному монаху управлять толпой, сам предпочитаешь беседовать с королями и великими людьми сего мира? Но знаешь ли ты, что этот посланец папы, ненавидящего тебя, является твоим врагом в еще большей степени, чем моим? Я лишь пешка на шахматной доске.
– Что ты об этом знаешь? – Лоренцо устремил на нее пронзительный взгляд.
– Я знаю больше, чем ты…
И Фьора коротко рассказала, что произошло в большой зале монастыря Санта-Лючия.
– Оставь монаха закончить свое дело, – добавила она с презрением, – и вскоре племянник Сикста IV станет хозяином Флоренции, хозяином, который заставит уважать свою волю!
По мере того как она говорила, чрезвычайно подвижное, выразительное лицо Лоренцо позеленело, как будто краска с его бархатного платья перешла на него.
– Монах живет в монастыре Сан-Марко. Сегодня ночью он будет арестован и препровожден под надежным эскортом до границ Флоренции. Я благодарю тебя за то, что ты представила доказательства того, о чем я подозревал. Деметриос может тебе это подтвердить…
– Возможно, – произнесла с иронией Фьора, – но тем не менее нас подвергают всеобщему преследованию… в то время как донна Пацци свободно разъезжает по большим дорогам.
– Я обещаю разыскать ее, но для вас я ничего не могу сделать, кроме как дать вам возможность уйти и укрыть вас в надежном месте…
– Я разыщу ее сама, – сердито бросила Фьора. – Можешь обо мне не беспокоиться, раз ты не смог отомстить за моего убитого отца, чья честь была запятнана…
– Марино Бетти убит, и Савалье сделал это по моему приказу, – сказал Лоренцо в свое оправдание.
– Да, но ночью, тайком, а не прилюдно и не на центральной площади! В результате мой отец по-прежнему остается отверженным, лгуном и, почему бы и нет, предателем в глазах всех горожан!
– Действительно, почему бы нет? – вскипел наконец Лоренцо.






