– Мессир де Селонже готов был умереть, чтобы наказать себя за то, что своей женитьбой на мне он запятнал свое имя… Он продал себя, чтобы помочь Карлу Смелому!
Лоренцо встал, сделал несколько шагов, чтобы успокоиться, затем остановился перед Фьорой. По ее застывшему лицу текли слезы.
– Бедное дитя! – произнес он с бесконечной нежностью. – Сможешь ли ты когда-нибудь поверить в любовь мужчины?
Будучи не в силах произнести ни слова и почувствовав вдруг себя бесконечно усталой, Фьора отрицательно покачала головой.
– Во всяком случае, – продолжал Лоренцо, – если твой муж и умер, то это должно было произойти совсем недавно, так как его видели в тот день, когда грабили твой дворец!
Кровь прилила к щекам Фьоры.
– Этого не может быть, – произнесла она угасшим голосом.
– Нет, – сказал Полициано, – это правда. Я видел его, но узнал не сразу, так как он был одет очень скромно. Селонже стоял в толпе и смотрел. Я увидел, как он с кем-то разговаривал. Возможно, Селонже спрашивал, что все это значило. Я не знал, по какой причине он находился здесь, и не сразу подошел к нему. Когда я решился, то не смог пробраться через толпу, и потом он бесследно исчез…
– Я думаю, он шпионил, – предположил Лоренцо. – Я приказал обыскать все постоялые дворы, все таверны, но никто его не видел, никто не мог сказать, что с ним стало…
Фьора, казалось, не понимала, что он говорит. Она слушала Лоренцо с сияющими глазами, как будто раздавалось пение ангелов.
– Он вернулся! – вздохнула она. – Он вернулся, хотя поклялся больше никогда меня не видеть…
– Прости мне, Фьора, – сказал Лоренцо, – но ты уверена, что он хотел тебя видеть?
– Кого же еще? – воскликнула молодая женщина с неожиданным возмущением.
– Твоего отца. Город Нейс по-прежнему оказывает сопротивление Бургундии, и позавчера, первого мая, кончился срок перемирия, подписанного три года назад между Францией и Бургундией.
– Ты осмеливаешься намекнуть, что он еще раз приходил за деньгами? – вспыхнула гневная Фьора.
– За чем же еще? Селонже должен был знать, что произошло с тобой, раз он разговаривал на улице с горожанами, но он уехал и не искал тебя…
Деметриос, увидев, что Фьора сникла, предложил ей опереться на его руку:
– Может быть, стоит оставить ей возможность сомневаться? Разве она должна уехать в полном отчаянии? Хочу напомнить, что ты пришел сюда с тем, чтобы мы как можно быстрее покинули город. Слишком много произнесено слов, и поскольку нас выгоняют…
– Я вас не выгоняю, – устало ответил Лоренцо, – я пытаюсь вас спасти, потому что, даже если вы отказываетесь верить в это, вы оба мне очень дороги. Вот тому доказательство!
Он протянул Деметриосу письмо, на котором была печать с его гербом.
– Это письмо для короля Франции, Людовика, к которому я тебя посылаю.






