ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Духовное наследие Л.Н.Толстого – великого русского писателя, художника, мыслителя – воспринимается неоднозначно. Для одних он – еретик, восставший на основы православия, для других – философ и гума... Лев Толстой Анри Труайя Часть I Истоки Глава 1 До Льва Толстого… Наполеон и Александр I обменивались верительными грамотами и отзывали послов, обещали своим народам мир и отправляли их воевать, не жалели тысяч солдат под Эйлау, обнимались в Тильзите. Но старый князь Николай Сергеевич Волконский, с 1800 года живший в уединении в своем поместье Ясная Поляна, оставался глух к волнениям мира, где ему больше не находилось места. По правде говоря, никто не знал истинной причины его внезапного охлаждения к общественной деятельности. В окружении князя поговаривали, что во всем виноват его сильный и независимый характер. Когда-то он отказался жениться на юной Вареньке Энгельгардт, племяннице и любовнице грозного фаворита Екатерины II Потемкина: «С чего он взял, чтобы я женился на его б…?» Но несмотря на столь высокомерный ответ или благодаря ему, императрица выделила Волконского. Он был произведен в гвардейские капитаны и сопровождал Екатерину в Могилев на встречу с Иосифом II Австрийским. Быстро продвигаясь по служебной лестнице, был назначен чрезвычайным послом в Берлин, командовал Азовским пехотным полком, стал военным губернатором Архангельска. Впрочем, последнюю должность получил от желчного и взбалмошного наследника Екатерины – Павла I, а потому нельзя с уверенностью сказать, шла речь о милости или опале. В любом случае, противостояние между ними не заставило себя долго ждать. И когда однажды в конце делового письма от императора не оказалось привычной формулы «Остаюсь к Вам благосклонный», Волконский понял, что карьера его окончена, и, предваряя события, попросил отставки. Обосновавшись в Ясной Поляне, этот образованный, энергичный и весьма гордый человек решил больше не н

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Княгиня умерла в 1792 году, когда девочке едва минуло два года.

[3]

Оставшись вдовцом, князь проникся истинным обожанием к этому бледному, нескладному, послушному ребенку, но так как не выносил проявлений чувств, держал себя с дочерью прохладно. Прежде всего, ему хотелось обогатить ее ум знаниями, поэтому она учила не только французский, который в свете предпочитали русскому, но и английский, немецкий, итальянский. Имея прекрасный вкус, великолепно играла на фортепьяно, интересовалась историей искусств. Отец сам занимался с ней алгеброй и геометрией, но с таким пылом и жесткостью, что та чуть не падала в обморок, чувствуя терпкий запах напомаженной старости, когда князь склонялся над ней, задавая вопросы или делая внушение. И если он не мог вырастить из нее математика, то, по крайней мере, надеялся воспитать по своему образу и подобию – развить в дочери хладнокровие, логику, трезвый ум, подготовить спокойно воспринимать все превратности судьбы. В общении с этим властным, язвительным человеком Мария научилась скрывать свои чувства, но осталась девушкой эмоциональной, любящей помечтать. Заботилась о бедных, читала французские романы и считала вполне естественным посвятить свою жизнь отцу. Мысль о замужестве даже не возникала у нее: никогда не захочет князь разлучиться с ней! К тому же она не была красива, унаследовала густые отцовские брови, краснела при встрече с незнакомыми людьми. Княжна не интересовала никого. Можно предположить, что острый взгляд Николая Сергеевича Волконского отпугивал всех молодых людей в радиусе тридцати верст. Единственный удостоился его милости: один из двух сыновей князя Сергея Федоровича Голицына и все той же Вареньки Энгельгардт, от женитьбы на которой он сам отказался в юности. Дружба между князьями завязалась довольно поздно, и, чтобы скрепить ее, они решили поженить своих детей, не спросив их согласия. Для начала обменялись семейными портретами, выполненными крепостными художниками.

Мария, за которой никто никогда не ухаживал, приходила в волнение при мысли об этом загадочном претенденте на ее руку, о котором лишь грезила, но портреты отца которого с лентой ордена Андрея Первозванного и пышнотелой, рыжеволосой, усыпанной драгоценностями матери уже висели в гостиной яснополянского дома. В разгар всех ее волнений княжну постиг страшный удар – жених умер от тифозной горячки. Для нее это стало знамением свыше: она не должна думать ни об одном мужчине, кроме отца. Как учили, не стала плакать, но навсегда сохранила воспоминание об этой зарождавшейся любви, чистота и грусть которой так напоминали романтические истории, прочитанные в ранней юности.