ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Действие романа разворачивается в X веке на севере Франции, где воинственный викинг Ролло создает новую державу, тесня франкских властителей.Его пленница Эмма, живая и очаровательная, – единственна... Принцесса викингов Симона Вилар Глава 1 909 год от Рождества Христова Ложе было широким, с вырезанными в изголовье по скандинавскому обычаю лошадиными головами. Пушистый песцовый мех покрывал его сплошной серебрящейся массой, спускался к плитам пола пышными хвостами. Здесь, у коротких точеных ножек ложа, валялось скомканное второпях платье из золотой парчи и тяжелая мужская одежда из кожи, грубые сапоги со шнуровкой, мощный меч, в рукояти которого кровавым огнем рдел рубин. А на ложе, сплетясь в жарком объятии, ритмично двигались два обнаженных тела. Наконец мужчина глухо застонал сквозь зубы, и тотчас ему ответила женщина – коротко взвизгнув, она изогнулась, урча, как дикий зверь, – и опала, погрузившись в мех. Теперь они лежали, тяжело дыша, и лишь холодные порывы ветра, влетавшие в распахнутое узкое окно, сливались с их дыханием. Мужчина приподнялся на локтях и откатился, перевернувшись на спину. Закрыв глаза, он еще какое-то время лежал, успокаивая дыхание. На светлом фоне ложа его мускулы выделялись особенно рельефно, мощная грудь вздымалась. Приподнявшись, женщина с тихой полуулыбкой вгляделась в него. В этой улыбке светилось торжество. Мелкие, как у хищника, зубы блеснули сквозь полуоткрытые чувственные губы. Глаза были необычные – широко расставленные, миндалевидного разреза, один – светло-голубой, другой – блестящий, аспидно-черный. – Сама Фрейя кружит нас, не так ли, Рольв? Она провела рукой по его резко очерченному лицу, по сильному подбородку, шее, запустила пальцы в разметавшиеся темно-русые волосы. – Что ты сказала? – не открывая глаз, спросил он. – Я говорю, что боги создали нас друг для друга. И словно не веря в то, что сказала, женщина спросила: – Ты люб

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Рыжеволосая франкская красавица, на которой вскоре должен жениться его брат, ибо Атли куда лучше, чем ему самому, удастся приручить эту строптивицу. Он же, Ролло, больше не станет думать о ней. Он сам вручил ее брату. У него есть Снэфрид, Лебяжьебелая, – валькирия, перед красотой которой бессильно даже время.

Ролло отхлебнул из плоской золотой чаши. Уже давно он отдавал предпочтение винам этой страны, а не браге норвежских пиров и пряным медам. Сейчас в чаше перед ним искрилось светлое анжуйское – из тех бочонков, что были привезены им год назад из похода на Луару. Тогда было захвачено достаточно всякого добра, провианта, железа, живности, а также множество невольников – хороших мастеров и женщин. Всех их погрузили на тяжелые кнорры

, и младший брат Ролло доставил их в Нормандию. Ролло же привез в свои владения лишь рыжеволосую пленницу Эмму, принцессу, жизнь которой стала ставкой в торге с Робертом Нейстрийским, герцогом франков.

Ролло с наслаждением смаковал напиток, глядя поверх золотого края чаши на свою финку. Снэфрид стояла у стены, где среди тканых ковров с норвежскими драконами висело круглое бронзовое зеркало, примеряя длинные, со звенящими подвесками серьги. Нельзя было не залюбоваться ею. Снэфрид была статной, величественной и столь же прекрасной, как и тогда, когда соблазнила его, еще совсем мальчишку, на далекой холодной родине. Позже, когда он стал изгоем и был объявлен в Норвегии вне закона, она не отреклась от него и разделила с ним изгнание. А ведь ее первый супруг, конунг Норвегии Харальд, намеревался сделать Снефрид своей королевой. Она же отвергла все, бежав с Ролло, и хотя была куда старше его, красота ее за эти годы совсем не поблекла. Истинная королева, достойная той земли, которую он покорил. Она верила в него, и Ролло всегда помнил, чем она пожертвовала из любви к нему. И никогда, никогда он не откажется от нее, она всегда останется его женой. Это вопрос чести викинга. И хотя Снэфрид так и не подарила ему наследника, но все эти годы она была ему верной подругой, советчицей, пылкой возлюбленной. Отчего же теперь он чувствовал, как растет и растет отчуждение между ними? Их связала плоть, ибо ни одна женщина не дарила ему таких наслаждений, как эта светлокудрая валькирия. Души же их существовали порознь.

Порой Ролло чувствовал, как одна его часть стремится бежать, а другая страстно жаждет ее. Епископ Франкон как-то заметил, что Снэфрид, похоже, опоила его любовным зельем. Но разве она не достаточно хороша, чтобы пленить мужчину без всяких чар? Он видел, как восхищенно глядят на нее его викинги, и он гордился ею. Ему нравилась даже тайна, окутывавшая Снэфрид. И в то же время он, в сущности, ничтожно мало знал о ней. Она жила уединенно, ее жизнь оставалась закрытой для него.