ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Бэл, вынужденная разорвать помолвку с женихом, попадает в объятия преуспевающего бизнесмена. Новый роман стремительно движется к свадьбе, и в этой стремительности Бэл чудится что-то неладное. Реванш Ли Уилкинсон ГЛАВА ПЕРВАЯ Обеденное время подходило к концу, но тихий ресторанчик все еще был полон посетителей. Бэл Грант только что оплатила счет и собиралась уходить, как вдруг за столиком в углу заметила Мортимера Хармена, секретаря их фирмы. Она поспешила отвести взгляд. Бэл не только не симпатизировала, но и не доверяла Хармену, поэтому всегда старалась по возможности избегать его. Он был довольно красив, держался самоуверенно и широко улыбался, полагая, что этого вполне достаточно, чтобы все женщины сходили по нему с ума. Бэл по нему с ума не сходила. Даже во время деловых совещаний он словно раздевал ее своими прозрачными голубыми глазками. Поэтому сейчас ей меньше всего хотелось, чтобы он заметил ее и навязался в попутчики. Украдкой посмотрев в его сторону, Бэл удостоверилась, что Мортимер все еще увлечен разговором с брюнетом, сидевшим спиной к ней. Взяв сумку, она поспешила к выходу, как вдруг боковым зрением заметила, что Хармен встает из-за стола и вроде бы смотрит в ее сторону. Пробормотав «О Боже!», она скрылась в женском туалете. Ожидая, когда путь освободится, Бэл осмотрела собственное отражение в зеркале. Странно, но там она увидела отнюдь не трусиху. Зеркальные стены продемонстрировали ей стройную деловую женщину в темно-сером костюме и белой блузке. Блестящие светло-пепельные волосы уложены в аккуратный пучок, на овальном лице с маленьким носиком, пухлыми губами и слегка удлиненными зелеными глазами ни капли косметики. Хоть ее отец и владел косметической фирмой, в которой, кстати, работала и сама Бэл, краситься она не любила. Хорошо очерченные брови и ресницы намного более темного цвета, чем волосы, вместе с безупречной кожей делали это ненужным, за иск

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Несмотря на пылкость, он оставался нежным, но, не готовая к заставшей ее врасплох режущей боли, она вскрикнула.

– Бэл, милая моя Бэл, – прошептал он и начал страстно целовать ее, одновременно медленно двигаясь, раскручивая спираль желания и заставляя ее забыть обо всем на свете.

Это потрясло ее – абсолютное единение, увенчавшееся вспышкой огня и света где-то на вершинах экстаза. Она словно поднялась к звездам.

Спустившись на землю и восстановив дыхание, Бэл поняла, что Эндрю отстраняется от нее, и тут же почувствовала пустоту. Он потянулся, чтобы выключить свет, снова обнял ее, удобно устроив ее голову на своем плече, и накрыл их быстро остывающие тела невесомым пуховым одеялом.

Умиротворенные, они задышали в унисон. Бэл почувствовала, как он провел рукой по ее волосам, убирая шелковистую прядь с ее щеки. Перед тем как заснуть, она успела подумать, что он стал ей больше чем любовником –

он стал ее любовью.

Бэл открыла глаза. Свежий утренний воздух наполнял комнату, а яркое солнце рвалось к ней сквозь тонкие муслиновые шторы и золотисто-голубой полог. Она лежала под защитой рук Эндрю. Кажется, он все еще спал, и Бэл, боясь его разбудить, продолжала неподвижно лежать, почти затаив дыхание.

Ее первая и единственная

любовь.

Неузнанная, она жила в ней, прикидываясь враждой, с момента их первой встречи, пока не прорвалась настоящей страстью. Нежная привязанность к Родерику поблекла перед лицом этого всепоглощающего чувства.

Но разве можно любить человека, которому не доверяешь? Человека, который для достижения своих целей не только соврал насчет такси, но и заставил поверить, что они уже занимались любовью в их первую ночь, чего, совершенно очевидно, не было? Если бы она догадалась об этом раньше, то все сложилось бы совсем по-другому. По крайней мере у нее был бы стимул сопротивляться.

Был бы? Да, был бы. Ведь она не собиралась вступать с ним в любовную связь. Это могло привести только к лишней боли и разочарованию.

Длинный указательный палец провел по ее щеке.

– Сто лир за твои мысли.

От неожиданности сев на кровати, Бэл тут же взяла себя в руки и снова откинулась на подушки. Смутившись от собственной наготы, она натянула на себя одеяло и зажала его под мышками, прежде чем поинтересоваться:

– Как ты узнал, что я проснулась?

Эндрю сел. Выглядел он отлично, взъерошенные волосы и темная щетина только добавляли ему привлекательности.

– Я услышал, как изменился ритм твоего дыхания, и ты лежала слишком неподвижно. Итак, о чем ты думала? – Видя, как она нервно покусывает губу, он пояснил: – Ненавидишь себя за то, что дала волю страсти?

Выражения ее лица было достаточно, чтобы прочитать ответ.

Он вздохнул.