Не пришлось бы так жить. Ни работы, ни жены, ни друзей. Ничего.
—
Друзья остались.
Возьми мое сердце.
Возьми мою душу.
Я так одинок в этот час.
Что хочу умереть.
Остались. Толян и Герыч до сих пор меня тревожат. Не бросили. Они остались прежними. Я другой. Как там говорил ротный, после появления в части одного самореза. Дурость. Кто ж так себе вены вскрывает. Надо вдоль, тогда да. А так? Мало того, что не уйдешь, так и связки себе покалечишь, и повторить попытку будет весьма затруднительно. Неприятностей комбригу только зря доставил. Еще не дай Бог комитет матерей узнает. Пригодилась твоя наука, ротный.
Я смотрел на кровь, стекающую из глубокого разреза. Вот и все. Отмучался. Сколько там нужно. Десять минут, так вроде.
Я смерть увидел в первый раз
Ее величие и грязь.
В твоих глазах застыла боль.
Я разделю ее с тобой.
Не с кем не разделю. Не с кем. Не пытайся со мной увидеться, не звони. Не звони мне. Звонил пару раз, пытался, пока сам себя со стороны не увидел.
—
А Вика. Предки.
Вот тут ты прав. Это будет нехорошо.
—
По-другому заканчивай. Именно так — глупо. Завербуйся на севера. Глухие места рядом. Знакомых там у тебя нет. Не получится снова начать, пропал без вести. Бывает.
А вот это мысль. Пить надо меньше. Пошатываясь выпитого и кровопотери я пошел в ванну. Где тут были бинты.
—
Нож брось.
Действительно, я разжал кулак и клинок звякнул о металл ванной. Теперь пакет. Ха-ха три раза, а вскрыть чем. Я нагнулся за ножом. Нога, попавшая на лужицу набежавшей на пол крови, поехала. Угол ванной.
— Ты че…
Возмущение агрессией неуравновешенной девицы застряло у меня в горле.
— Влад, — воскликнула прелестница.
Два шага и она поцеловала меня и стиснула в объятиях. Восторженный визг заполнил зал. Девчонка очень красива. Выразительные карие глаза, чувственный ротик, брови, ресницы, длинная шейка. Третий размер грудок дополнял великолепную картину. Что за черт! Я осторожно обнял восторженную красотку. Бред.
— Влад, я сразу тебя узнала. Девчонки, — крикнула она столпившимся в дверях кухни девушкам, — мой брат приехал.
Брат. А ты значит Евдокия. Дуняша. А я твой какой-то юродный брат. А ты моя сестра. Ты Вика. Я для тебя был всем. Братом, нянькой, другом. Сначала забирал тебя из садика, потом мы вместе ходили в школу. Два года я водил тебя за руку. Потом уехал в другой город и ты, повзрослев, на каждые каникулы приезжала ко мне. Тебе исполнилось восемнадцать лет и я перетаскиваю счастливую сестренку к себе в город. Ты поступаешь в институт. Вечеринки, парни, соблазны ночного города. Как же, родителей рядом нет, а я от всего прикрою. Прикрывал, что мне еще оставалось делать. Как лихо ты протаранила своей машиной, подаренной мною на твое двадцатилетие, джип одного бугра.






