ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Туран Джай — сын фермера с юга Пустоши, вступивший в схватку с бандитским кланом. Он попадает в рабство, бежит из страшной Донной пустыни и мстит убийцам своей семьи. Ему предстоит пройти через раз... Пустошь Илья Новак ЧАСТЬ ПЕРВАЯ ФЕРМЕР Глава 1 Выйдя из гаража позади дома, Борис Джай-Кан сказал: — Карбюратор я починил. Поедешь к Железной горе, отвезешь продукты Знахарке и Старику. — Прямо сейчас? — удивился Туран. Было ранее утро, солнце только выглянуло из-за горизонта, но ферма уже проснулась. Со стороны ворот доносились голоса батраков, в загоне хрюкали свиньи, в ангаре приглушенно гудела динамо-машина. Ветошью Борис тщательно вытер испачканные машинным маслом руки. Он был чем-то озабочен — губы поджаты, глаза прищурены. — Прямо сейчас. И Мику с собой возьмешь. — Еще и Мику! Его-то зачем? Девятилетний брат был существом бодрым и энергичным. Провести с ним целый день в тесной кабине трехколесной мотоциклетки — не слишком приятная перспектива. — Как мы там поместимся? Мика уже здоровый… Борис с удивлением взглянул на старшего сына, бросил грязную тряпку в ящик для мусора и пояснил: — Я же сказал: «Панч» в порядке, я починил. Поедешь в нем. Назар говорил, ты не хуже меня научился управлять. — «Панч»?! — обомлел Туран. — Научился, да! Назар не соврал! Но ты… разве тебе машина не нужна? «Панчем» называли бронированный крытый грузовик, самый мощный из тех, которыми владел Борис Джай-Кан. Он был хозяином крупной фермы и до сих пор не разрешал Турану самому ездить на «Панче», только вдвоем с ним или с механиком Назаром. — Но почему на «Панче»? — спросил Туран и тут же добавил, испугавшись, что отец передумает: — Нет, я не против, конечно. Но… Разговаривая с Борисом, он заметил, что тот немного медлит, прежде чем отвечать, будто отцу требовалось больше времени, чем обычно, чтобы подобрать нужные слова. Заметил — но не придал этому значения. Взявшись за створку ворот, фер

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Рядом громыхнуло, что-то ударило в правый бок, жаркой волной накатила боль. Он отступил на шаг, но ружье не опустил.

Макота достиг лестницы. Краем глаза уловив движение неподалеку, Туран рывком повернул ружье, направил его на Чеченю, выскочившего из-за колонны с обрезом в руках. Выстрелил из одного ствола, сразу повернул оружие к атаману — тот взбегал по ступеням. Палец дернул спусковые крючки.

Он попал в середину спины. Макота упал, вскочил и побежал дальше. Туран вскрикнул, увидев это. Атаман перескочил через несколько ступеней и пропал из виду.

Пальцы разжались, бесполезное ружье упало. Джай оглянулся. Пистолет и револьвер валялись сзади, у стеллажей. Надо догнать Макоту. Теперь придется бежать за ним на верхние этажи, искать там по всему Дворцу… Мысли путались, звуки стали глухими, далекими. Туран неловко повернулся, прижав ладонь к ране на правом боку, заковылял к револьверу, который лежал немного ближе. Услышав звук шагов, кинул взгляд через плечо — раненый Чеченя ковылял следом. Порученца шатало, по стянутому повязкой плечу текла кровь. В руках обрез, но почему-то Чеченя не стрелял, может, кончились патроны…

Туран доковылял до револьвера. Хотел наклониться, чтоб поднять, но понял — упадет. Присел на корточки. Блеклые пятна ползли перед глазами, в ушах шумело.

Пальцы нащупали оружие, но рукоять выскользнула. Атаман Макота жив! Это несправедливо… но Борис Джай-Кан, его покойный отец, говорил, что теперь уже справедливости не осталось в мире. Шаги рядом. Голос Чечени. Джай покрепче ухватил револьвер, приподнял — оружие казалось очень тяжелым — и попытался развернуться на полусогнутых ногах. Он не убил Макоту! И теперь уже не убьет, все кончено, Туран проиграл.

Чеченя встал над ним. Руку тянуло вниз. Надо поднять повыше, упереть ствол в живот бандита и…

Порученец ударил его прикладом по темени, и Туран Джай упал.

Гладиаторы — еще молодые, но уже обученные и опытные в схватках мутафаги. Не зря охрана каравана, ограбленного Макотой, оказала такое яростное сопротивление. На мутафагов этой породы охотились у Восточного фронтира, на границе с областью, захваченной Некрозом. Детенышей, пойманных Гильдией ловчих, усмиряли в харьковских стойлах и обучали нехитрому ремеслу смертников. Большие, длиннорукие и кривоногие, они напоминали горбатых обезьян, что обитают в северной тундре. Низкие выпуклые лбы нависали над темными глазками, из ртов торчали подпиленные клыки. Носы вроде собачьих — черные, пупырчатые, с вывернутыми ноздрями. Вместо одежды грязные тряпки на бедрах да железные обручи на волосатых поясницах. Обручи соединяли со стойками толстые цепи.

Макота втянул носом воздух.

— Ну, воняет! Слышь, а гадят они куда?

— Так выводят их, раз в сутки.