ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Что бывает, когда в горах видишь белого тигра, а охотник за головами выходит за порог в самую длинную ночь в году? Почему танцуют скелеты на кладбищах и чем грозит гнев духов во время праздника? Ст... Шанс Алексей Юрьевич Пехов Елена Бычкова, Наталья Турчанинова СНЕЖНЫЙ ТИГР Мягкие хлопья снега, медленно кружась в свете уличных фонарей, падали на мостовую. Белые хлопья, похожие на бесшумных ночных бабочек… Этот снег всегда был желанным дополнением городского пейзажа и моего романтического настроения — время снежных садов и тихих вечеров… Но сейчас все не так. Нет ажурных снежинок, танцующих вокруг фонаря. Ничего нет. Даже неба не видно в этой безумной метели. Снег и ветер словно сошли с ума, соревнуясь в одном-единственном стремлении — свалить меня с ног, оглушить, ослепить, похоронить в белых сугробах… Я продолжал идти вслепую. Меня поддерживало только инстинктивное желание — удержаться на ногах. Если я упаду, то уже не смогу подняться… Я смертельно замерз, невыносимо устал, но бурану, сбросившему в пропасть мою палатку, нужно было завершить начатую работу, и он играл мной уже несколько часов. Сначала лишь несильно подталкивал в спину, бросая пригоршни колючего снега в лицо. Потом заметался поземкой по бескрайним сугробам, взвыл сильнее, сбивая с ног… А дальше и эта игра надоела. Снег повалил сплошной стеной, и в глухой темноте я окончательно потерял дорогу. Рано или поздно у меня не хватит сил сделать еще один шаг. Снова шевельнулась предательская мысль о сладком покое и мягкости этих сугробов. Нужно только закрыть глаза и позволить ветру бережно уложить себя в снежную постель. Ноги словно налились свинцом, перчатки исчезли вместе с палаткой, и я уже давно не чувствую рук… Снежные бабочки вокруг уличных фонарей… Великое облегчение, почти блаженство снизошло на меня, когда я понял наконец, что нет смысла бороться дальше, и сил тоже нет. Колени подкосились, и я медлен

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я глянул на нее через плечо и увидел, как она с удовольствием слизывает кровь со своих пальцев. Довольно неприятное чувство покоробило меня, а она встретилась со мной взглядом и улыбнулась.

— Извини, но ты очень… очень приятный.

Она подошла ко мне вплотную, и в прозрачных глазах загорелись странные огоньки. Прохладные ладони легли на мои плечи:

— Можно мне?..

Я не понял, чего именно она хочет, но кивнул утвердительно, зная, что впервые Арника проявляет столь яркий интерес ко мне. Она взяла мокрую губку из раковины и осторожно провела ею по моему лицу, стирая кровь, потом еще раз и еще. Я не мог привлечь ее ни подарками, ни лаской, ни осторожным ухаживанием, а теперь ее взволновал один вид моей крови. Чертовщина какая-то!

— Тебе не больно?

— Нет.

Тонкие пальцы нежно перебирали мои волосы. Она прекрасна, как актиния, и может быть такой же опасной. Она не знает ни жалости, ни сострадания и могла равнодушно смотреть на то, как меня избивают, и только когда попытались схватить ее, «выпустила шипы». Я прекрасно знаю о растениях-хищниках, всех этих росянках и мухоловках, привлекающих насекомых. Зачем ей ясные глаза, роскошные волосы и чувственные губы? Неужели все это — тоже приманка? Сладкая ловушка для такого глупца, как я!

Крепко стиснув тонкие запястья прохладных рук, я резко оттолкнул от себя Арнику. Она едва удержалась на ногах и ударилась о раковину.

— Зар, что случилось?!

— Ничего. Пока ничего не случилось. Сейчас я умоюсь и пойду домой.

— Зар!

— Не подходи ко мне.

Она заволновалась. Широко распахнулись глаза, и чуть приоткрылись губы. Совсем недавно я бы все отдал, чтобы увидеть это превращение, но теперь мне было все равно.

— Зар, прошу тебя, не уходи.

— Почему же? Тебе так понравился вкус моей крови?

Я сдернул полотенце с крючка, поспешно вытирая руки.

— Да… Он понравился мне.

— Я и забыл, что ты всегда говоришь только правду. Но, можешь поверить, твоим ужином я не стану!

— Ты думаешь, что я смогу причинить тебе боль?

— Если захочешь, сможешь.

— Не уходи.

Я отвернулся от нее, направляясь к выходу, но Арника догнала меня. Гибкое тело прильнуло ко мне, а прохладные ладони прижались к шее. Я хотел снова оттолкнуть ее, но она извернулась каким-то невероятным образом, и ее губы оказались на моих губах. Они были сладкими, почти как мед, липовый мед с легкой горчинкой, еще сильнее подчеркивающей душистую сладость… И в то же самое мгновение волна едва переносимого наслаждения хлынула в мое тело. Сладкий яд, физическое удовольствие, вкус, запах смешались в ней, многократно усиленные. Я вздрогнул, схватил девушку за плечи, пытаясь отбросить от себя… или, напротив, крепче прижаться к ее губам, чтобы продлить неслыханное удовольствие. Оно оглушило и ослепило меня, лишило воли и разума.

— Теперь ты не уйдешь.