ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Что бывает, когда в горах видишь белого тигра, а охотник за головами выходит за порог в самую длинную ночь в году? Почему танцуют скелеты на кладбищах и чем грозит гнев духов во время праздника? Ст... Шанс Алексей Юрьевич Пехов Елена Бычкова, Наталья Турчанинова СНЕЖНЫЙ ТИГР Мягкие хлопья снега, медленно кружась в свете уличных фонарей, падали на мостовую. Белые хлопья, похожие на бесшумных ночных бабочек… Этот снег всегда был желанным дополнением городского пейзажа и моего романтического настроения — время снежных садов и тихих вечеров… Но сейчас все не так. Нет ажурных снежинок, танцующих вокруг фонаря. Ничего нет. Даже неба не видно в этой безумной метели. Снег и ветер словно сошли с ума, соревнуясь в одном-единственном стремлении — свалить меня с ног, оглушить, ослепить, похоронить в белых сугробах… Я продолжал идти вслепую. Меня поддерживало только инстинктивное желание — удержаться на ногах. Если я упаду, то уже не смогу подняться… Я смертельно замерз, невыносимо устал, но бурану, сбросившему в пропасть мою палатку, нужно было завершить начатую работу, и он играл мной уже несколько часов. Сначала лишь несильно подталкивал в спину, бросая пригоршни колючего снега в лицо. Потом заметался поземкой по бескрайним сугробам, взвыл сильнее, сбивая с ног… А дальше и эта игра надоела. Снег повалил сплошной стеной, и в глухой темноте я окончательно потерял дорогу. Рано или поздно у меня не хватит сил сделать еще один шаг. Снова шевельнулась предательская мысль о сладком покое и мягкости этих сугробов. Нужно только закрыть глаза и позволить ветру бережно уложить себя в снежную постель. Ноги словно налились свинцом, перчатки исчезли вместе с палаткой, и я уже давно не чувствую рук… Снежные бабочки вокруг уличных фонарей… Великое облегчение, почти блаженство снизошло на меня, когда я понял наконец, что нет смысла бороться дальше, и сил тоже нет. Колени подкосились, и я медлен

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Выбравшись на центральную городскую улицу, они перевели дух, спинами прижимаясь к полуразрушенной стене, ограждающей рынок, где летом продают свежестриженую овечью шерсть приплывающим раз в год из Варена перекупщикам. Шерон шмыгнула носом, прислушиваясь к шуму моря за домами. Она знала этот рев с самого детства, но до сих пор не могла к нему привыкнуть. Он пугал ее. А ведь книги говорили, что где-то на юге море совсем другое. Тихое, теплое, ласковое, прозрачное и бесконечно прекрасное. Ей очень хотелось поверить в это, побывать где-нибудь в Соланке или Ириасте, чтобы самой убедиться в том, что эти истории действительно правда, а не сочинения каких-то врунов. Оно снилось ей ночами, это лазурное море, но стоило только на мгновение оказаться в реальности, как вся иллюзия пропадала. Потому что возле берега Нимада почти целый год без устали бесновалось свирепое чудовище.

— Поспешим. — Она коснулась руки Воцлава. — Я не устала.

Тот сумрачно кивнул, вздохнул, словно старый пес, и, задержав дыхание, вышел из-за укрывавшей их стены на пронизывающий ветер.

Они прошагали еще одну улицу насквозь, по старым разбитым плитам, некогда служившим основой Дороги королей, тянувшейся через все Единое королевство от северного мыса Летоса до Фальна, тогда еще бывшего частью материка, а не островом. Через десять минут последние заброшенные дома окраин остались позади, и спутники вышли на открытое пространство вересковых пустошей, отдавшись на растерзание ветра.

Сверкнула молния, высветив из дождливой бездны осыпающуюся ограду, сложенную из обломков старых домов, серые, покрытые лишайником памятники и надгробные плиты со стершимися письменами.

Шерон осенила себя знаком Пятерых, памятуя о душах тех, кто спит здесь вечным сном. В детстве она боялась кладбищ, но, повзрослев, поняла, что ее страхи пусты, как рыбачьи сети ранней весной. Умершие днем люди находят дорогу в иной, прекрасный мир, а потому у них нет причин докучать живым и желать им зла. В отличие от заблудившихся, которым не остается ничего иного, как убивать живых из ненависти к тому, что они дышат, любят и остаются людьми.

Между городом и маяком располагался невысокий, поросший вереском холм. Следовало перевалить через него, чтобы добраться до жилища Уве. Наверх вела небольшая каменистая тропинка. Во всяком случае, таковой она являлась до начала сезона штормов. Теперь же вместо нее был покрытый грязью, пузырящийся дождем скользкий склон, и его пришлось штурмовать, словно неприступную крепость Горного герцогства.

Где-то на половине подъема Шерон подняла взгляд вверх и увидела, что, несмотря на мглу, в небо поднимается синеватое сияние.