ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Что бывает, когда в горах видишь белого тигра, а охотник за головами выходит за порог в самую длинную ночь в году? Почему танцуют скелеты на кладбищах и чем грозит гнев духов во время праздника? Ст... Шанс Алексей Юрьевич Пехов Елена Бычкова, Наталья Турчанинова СНЕЖНЫЙ ТИГР Мягкие хлопья снега, медленно кружась в свете уличных фонарей, падали на мостовую. Белые хлопья, похожие на бесшумных ночных бабочек… Этот снег всегда был желанным дополнением городского пейзажа и моего романтического настроения — время снежных садов и тихих вечеров… Но сейчас все не так. Нет ажурных снежинок, танцующих вокруг фонаря. Ничего нет. Даже неба не видно в этой безумной метели. Снег и ветер словно сошли с ума, соревнуясь в одном-единственном стремлении — свалить меня с ног, оглушить, ослепить, похоронить в белых сугробах… Я продолжал идти вслепую. Меня поддерживало только инстинктивное желание — удержаться на ногах. Если я упаду, то уже не смогу подняться… Я смертельно замерз, невыносимо устал, но бурану, сбросившему в пропасть мою палатку, нужно было завершить начатую работу, и он играл мной уже несколько часов. Сначала лишь несильно подталкивал в спину, бросая пригоршни колючего снега в лицо. Потом заметался поземкой по бескрайним сугробам, взвыл сильнее, сбивая с ног… А дальше и эта игра надоела. Снег повалил сплошной стеной, и в глухой темноте я окончательно потерял дорогу. Рано или поздно у меня не хватит сил сделать еще один шаг. Снова шевельнулась предательская мысль о сладком покое и мягкости этих сугробов. Нужно только закрыть глаза и позволить ветру бережно уложить себя в снежную постель. Ноги словно налились свинцом, перчатки исчезли вместе с палаткой, и я уже давно не чувствую рук… Снежные бабочки вокруг уличных фонарей… Великое облегчение, почти блаженство снизошло на меня, когда я понял наконец, что нет смысла бороться дальше, и сил тоже нет. Колени подкосились, и я медлен

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Ее тонкая фигура с разметавшимися волосами на фоне горящего дома казалась нереально прекрасной и хрупкой. Ночной мотылек, с безумной отвагой летящий в огонь. «А ведь и правда может броситься в пламя, спасая этого щенка». — Вольфгер пришпорил коня, но догнать женщину не успел.

Она остановилась сама. Замерла, глядя на черную дымящуюся фигуру, появившуюся из пекла. Некромант присмотрелся: человек, или кем он там был, нес на плече явно бесчувственное тело. Спустился с крыльца и, не обращая внимания на Флору, бросившуюся ему на помощь, пошел дальше от пылающего дома.

Вольфгер слез с коня и неторопливо пошел навстречу Босхету.

— Прошу прощения, мэтр, — произнес дух-убийца, сваливая в траву свою ношу, — он действительно псих. Проснулся, понял, что леди нет рядом, и решил устроить самосожжение. Кричал, что не допустит, чтобы кто-то заразился от него чумой. Наверное, стоило оставить этого идиота в доме. Но я обещал, что буду охранять его. И вот, успешно спас.

Бетайлас ухмыльнулся, пытаясь стереть с физиономии копоть, и взглянул на тело, распластавшееся на земле. Оно было страшно обожжено. Вольфгеру хватило одного взгляда, чтобы понять — долго подопечный даханавар не протянет.

— Карл… — Флора опустилась на колени рядом с человеком, не решаясь прикоснуться к нему. Посмотрела на Вольфгера взглядом, полным ужаса и отчаяния.

А мэтр снова невольно залюбовался женщиной, с мольбой и мукой глядевшей на него снизу вверх.

— Он умрет через несколько часов, — ответил он на ее безмолвный вопрос. — В страшных мучениях. Так что будет милосерднее убить его сейчас, пока он не очнулся.

— С удовольствием могу предложить свои услуги, — галантно поклонился Босхет, как будто забыв, что сам же и спас человека несколько минут назад.

— Нет, — прошептала она. — Нет! Это невозможно. Я не могу. Я должна была защищать его, а теперь что же мне делать? Я оставила его всего на час! Как же такое могло произойти?!

Бетайлас равнодушно пожал плечами:

— Что, раньше он не пытался строить из себя спасителя ближних?

— Босхет, заткнись, — коротко приказал Вольфгер.

Дух-убийца снова ухмыльнулся и отошел в сторону, издали наблюдая за смятением Флоры.

Она уже понимала, что ничего не может сделать, и, кусая губы, смотрела на полумертвого человека.

— Я должна была защищать его, — вновь повторила она. — Он доверял мне. А я убила его.

— Не ты, — мягко уточнил кадаверциан. — Пламя.

— Мое легкомыслие. Я не должна была… — Она не договорила, чего именно не была должна.

Горе Флоры было столь велико, что наблюдать за ней и ничего не предпринимать становилось неловко. И что самое удивительное, она даже не попыталась упрекнуть в произошедшем внезапного гостя, отвлекшего ее от исполнения обязанностей, а с трогательной страстностью винила во всем только себя.