ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

«Мы идем, и я почти физически ощущаю, как движется время. Так много еще надо успеть, а я-то не вечная. Но уверена, что все успею. Раньше у меня была только моя жизнь, мое время — бесконечное и непр... Аномалия Вик Тори Каждый раз, спускаясь в подвал, чтобы накормить собственную мать, я чувствую себя преступницей. По закону так и есть: вот уже четырнадцать лет я скрываю в доме престарелую женщину, жить которой осталось считанные месяцы, а может быть, и дни. По вечерам я плотно завешиваю окна, запираю двери, выключаю свет и прислушиваюсь к шепоту ночи. Тихо. Открыв шкаф в гостиной, нащупываю в полу холодную ручку люка. Рывок – и мягкий свет озаряет лицо. Я беру термос с едой и спускаюсь по лестнице в тайник. Тесную комнатку освещает старая настольная лампа. Мама, завернувшись в плед, сидит в кресле и читает книгу. Свет лампы золотит ее седые волосы. Она бережно держит в руках книгу из библиотеки отца и, склонив голову на бок, еле заметно улыбается пожелтевшим страницам. Она – вся там, в вымышленном мире, но сейчас, увы, единственном доступном ей. Услышав мои шаги, мама вся сжимается и как будто превращается в одни большие, сверкающие от страха глаза. — Это я, не бойся, — поставив термос на стол, я ступаю на бледную дорожку света. – Ты обещала, что будешь беречь глаза. Почему нормальный свет не включаешь? Все равно наверху не видно. — Уже привыкла, не могу при ярком свете. — Когда ты так говоришь, чувствую себя каким-то мучителем. Вот, ужин принесла. — Спасибо, Анечка. — Сделала, как ты любишь, – я открываю термос, и аромат горячей еды заполняет комнату. Для мамы я всегда готовлю отдельно, по старинке – на плите и в кастрюлях. Она не признает современную еду, называя ее «химией». Честно говоря, я не понимаю, почему она отказывается от легкой и вкусной пищи, пусть даже искусственной. Ее не нужно готовить, часами стоя у плиты, она содержит в себе все, что нужно организму.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я предлагаю дать ей то, что она хочет — архив твоего деда.

— Феликс, и ты туда же! Я вообще в глаза не видела никакого архива! У меня его нет!

— У меня есть.

Мы открыли рты, в буквальном смысле слова. Не только меня ошарашила эта новость. Олег и Илья замолчали от изумления.

— Ну что вы так смотрите? – Феликс поднялся со стула и начал расхаживать по комнате. – Я не говорил вам об этом, чтобы не рисковать лишний раз.

— Но откуда у тебя архив?

— Мой отец много лет работал с твоим дедом. После увольнения они продолжили исследования. К сожалению, профессор Лемешев рано скончался. Но все документы и разработки он оставил моему отцу, а так же просил его позаботиться о вас.

Феликс рассказал, как решил пойти по стопам отца, и все разработки по процедуре нановкрапления перешли в его руки. Он надеялся повлиять на происходящее изнутри и сделал все, чтобы попасть в Центр евгеники на работу. Но бороться против системы было бесполезно и опасно: как только он попытался высказаться против процедуры и инициировать более глубокое исследования «LL-211», его сразу осадили и намекнули, что если он будет упорствовать и «совать палки в колеса», его в лучшем случае просто уволят. Дело приняло слишком серьезный оборот. Остановить воз, стремительно несущийся к пропасти, было не по силам одному человеку, все его действия были именно «палками в колеса», не больше.

— Мой отец всегда говорил: люди никогда не поверят, что бессмертие – зло, потому что оно дает им желаемое – бесконечность и свободу. Хотя, на самом деле, это всего лишь чувство бесконечности, а свободы у них никогда и не было. Отец говорил, что надо искать другой выход: просто оставить шанс, а дальше все в воле Господа, — сказал Феликс. – Наши родители были верующими людьми, ходили в церковь. Кстати, там они и познакомились со священником — отцом Ильи. Он помогал нам, чем мог, призывал смириться и принять все таким, как есть. Но я не мог. Не принималось…

Феликс понимал, что последствия тотального нановкрапления необратимы. Он начал искать единомышленников: ученых, церковь, людей, чудом избежавших нановкрапления. К сожалению, таких осталось немного. Через некоторое время ему с Ильей, который стал его лучшим другом, удалось собрать вокруг себя достаточное количество людей, но их все равно было слишком мало, чтобы открыто выступить против существующего порядка. Да и никто из них не хотел противостояния и войны, они просто хотели жить по-другому. Африка оставалась единственным местом, где они могли скрыться. Кому-то удалось улететь туда раньше, кому-то не удалось…

— Надеюсь, Аномалия, ты уже поняла, что экспедиция была неслучайной. Нам нужно было остаться там, но все сложилось иначе. Однако этот вариант я все еще считаю лучшим – там нас никто не достанет.