ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

«Мы идем, и я почти физически ощущаю, как движется время. Так много еще надо успеть, а я-то не вечная. Но уверена, что все успею. Раньше у меня была только моя жизнь, мое время — бесконечное и непр... Аномалия Вик Тори Каждый раз, спускаясь в подвал, чтобы накормить собственную мать, я чувствую себя преступницей. По закону так и есть: вот уже четырнадцать лет я скрываю в доме престарелую женщину, жить которой осталось считанные месяцы, а может быть, и дни. По вечерам я плотно завешиваю окна, запираю двери, выключаю свет и прислушиваюсь к шепоту ночи. Тихо. Открыв шкаф в гостиной, нащупываю в полу холодную ручку люка. Рывок – и мягкий свет озаряет лицо. Я беру термос с едой и спускаюсь по лестнице в тайник. Тесную комнатку освещает старая настольная лампа. Мама, завернувшись в плед, сидит в кресле и читает книгу. Свет лампы золотит ее седые волосы. Она бережно держит в руках книгу из библиотеки отца и, склонив голову на бок, еле заметно улыбается пожелтевшим страницам. Она – вся там, в вымышленном мире, но сейчас, увы, единственном доступном ей. Услышав мои шаги, мама вся сжимается и как будто превращается в одни большие, сверкающие от страха глаза. — Это я, не бойся, — поставив термос на стол, я ступаю на бледную дорожку света. – Ты обещала, что будешь беречь глаза. Почему нормальный свет не включаешь? Все равно наверху не видно. — Уже привыкла, не могу при ярком свете. — Когда ты так говоришь, чувствую себя каким-то мучителем. Вот, ужин принесла. — Спасибо, Анечка. — Сделала, как ты любишь, – я открываю термос, и аромат горячей еды заполняет комнату. Для мамы я всегда готовлю отдельно, по старинке – на плите и в кастрюлях. Она не признает современную еду, называя ее «химией». Честно говоря, я не понимаю, почему она отказывается от легкой и вкусной пищи, пусть даже искусственной. Ее не нужно готовить, часами стоя у плиты, она содержит в себе все, что нужно организму.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Думаю, миру теперь будет не до этого.

— Боюсь, мы теперь туда не попадем, — Илья подошел к иконе, стоящей в углу на комоде и зажег свечу. — Первый самолет сбили, второй тоже собьют.

— Вы отдадите Андриане все материалы по разработкам Лемешева в обмен на самолет и санкцию на вылет. Архив все равно бесполезен – Лемешев с моим отцом, к сожалению, не успели завершить исследования. Хотя, может, чем-то эти документы и помогут Центру.

— Ага, так они и разбежались давать самолет и санкцию, — Белобрысый практически слово в слово повторил мои мысли. – Засадят за решетку и все.

— Ну, скажем прямо, других вариантов нет. Останемся здесь – рано или поздно нас найдут. Если есть хоть один шанс, что Андриана пойдет на это соглашение, надо им воспользоваться.

Феликс достал из портфеля увесистую папку и положил на стол.

— Вот, это рукописи и заметки профессора Лемешева. Там есть еще диск с электронной базой его разработок. Илья, договариваться с Андрианой поедешь ты. Я пока останусь в тени – вдруг придется вас выручать. Про меня ни слова.

— Где нам ее искать теперь?

— Уже поздно. Думаю, она дома. Попробуем связаться через спутник. Олег, организуешь?

Илья взял папку и кивнул Белобрысому. Тот нехотя встал и, что-то бурча под нос, принес ноутбук. Ему, как и мне, этот план был не по душе.

— А не вычислят? – спросил Илья.

— Обижаешь, — Белобрысый бросил на него оскорбленный взгляд.

* * *

Битый час мы пытались наладить связь. Абонент не отвечал.

— Может, она теперь дома не объявляется? Да и охрана у нее наверняка, как у президента, — нервничал Илья.

— Я знаю, где она живет, — сказал Феликс. – Не думаю, что это хорошая идея, но вариантов, и правда, не густо. Ждать до утра не вижу смысла: если даже мы сможем встретиться с ней завтра, то вряд ли наша встреча будет тет-а-тет.

— Так что, я поехал?

— Да, езжай, — немного подумав, сказал Феликс.

— Можно мне с Ильей? – предложила я. – Если он поедет один, она может решить, что это обман. Архив-то ждут от меня.

— Нет! – замотал головой Илья. – Я поеду один или с Олегом.

— Олегу лучше на глаза не показываться. Если что, он завтра еще сможет выйти на работу, а это немаловажно, — заметил Феликс.

— Ага, — мрачно сказал Белобрысый, — если я еще не в розыске.

— Феликс, почему мне нельзя? Ты же сам сказал, нам так и так крышка. Мы же ничего не теряем!

— Вы едете к женщине? – вдруг подключилась к беседе мама. – Женщине с женщиной легче найти общий язык.

Мы так не считали, но возражать никто не стал. Мне, конечно, было боязно ехать к этой стерве, но, по крайней мере, я избежала самого неприятного – пустого ожидания.

Через несколько минут мы с Ильей уже сидели в машине. Феликс волновался и без умолку раздавал напутствия. Белобрысый молча курил в стороне.