ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

«Мы идем, и я почти физически ощущаю, как движется время. Так много еще надо успеть, а я-то не вечная. Но уверена, что все успею. Раньше у меня была только моя жизнь, мое время — бесконечное и непр... Аномалия Вик Тори Каждый раз, спускаясь в подвал, чтобы накормить собственную мать, я чувствую себя преступницей. По закону так и есть: вот уже четырнадцать лет я скрываю в доме престарелую женщину, жить которой осталось считанные месяцы, а может быть, и дни. По вечерам я плотно завешиваю окна, запираю двери, выключаю свет и прислушиваюсь к шепоту ночи. Тихо. Открыв шкаф в гостиной, нащупываю в полу холодную ручку люка. Рывок – и мягкий свет озаряет лицо. Я беру термос с едой и спускаюсь по лестнице в тайник. Тесную комнатку освещает старая настольная лампа. Мама, завернувшись в плед, сидит в кресле и читает книгу. Свет лампы золотит ее седые волосы. Она бережно держит в руках книгу из библиотеки отца и, склонив голову на бок, еле заметно улыбается пожелтевшим страницам. Она – вся там, в вымышленном мире, но сейчас, увы, единственном доступном ей. Услышав мои шаги, мама вся сжимается и как будто превращается в одни большие, сверкающие от страха глаза. — Это я, не бойся, — поставив термос на стол, я ступаю на бледную дорожку света. – Ты обещала, что будешь беречь глаза. Почему нормальный свет не включаешь? Все равно наверху не видно. — Уже привыкла, не могу при ярком свете. — Когда ты так говоришь, чувствую себя каким-то мучителем. Вот, ужин принесла. — Спасибо, Анечка. — Сделала, как ты любишь, – я открываю термос, и аромат горячей еды заполняет комнату. Для мамы я всегда готовлю отдельно, по старинке – на плите и в кастрюлях. Она не признает современную еду, называя ее «химией». Честно говоря, я не понимаю, почему она отказывается от легкой и вкусной пищи, пусть даже искусственной. Ее не нужно готовить, часами стоя у плиты, она содержит в себе все, что нужно организму.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Или мне все-таки стоит вызвать охрану?

— Не надо. Мы с миром, — ответил Илья.

— В условиях войны это звучит как шутка. Ну да ладно. Чего вы хотите?

— Нам нужна ваша помощь, — начал Илья. – А мы, в свою очередь, поможем вам.

— Мне? Это каким же образом, интересно? – ухмыльнулась Андриана.

— Мы отдадим вам архив профессора Лемешева.

Андриана бросила на нас недоверчивый взгляд. Ее равнодушие сменилось удивлением — этого было не скрыть.

— Вы же сказали, что у вас его нет. И детектор подтвердил, что Анна и ее мать не врут. Как это понимать?

— Они ничего не знали, это правда. Мы нашли сына еще одного ученого, который работал с Лемешевым после его увольнения. У него случайно сохранился этот архив. Ему эти бумаги не нужны, он отдал их за небольшую плату.

— И кто же это?

— Мы сохраним это в тайне. Поймите правильно, человек хочет жить спокойно. Он тут вообще не при чем.

— Ладно, — пожала плечами Андриана, — как хотите. Сейчас это и не важно. Меня интересует другое – почему вы решили отдать архив?

— Мы хотим покинуть страну… и вообще Европу.

— Зачем?

— Мы просто хотим быть подальше отсюда и от войны.

— И где же находится это «подальше»? Бежать некуда, все бесполезно.

— Есть одно место. Африка.

Андриана снова недоверчиво посмотрела на нас и задумалась, прихлебывая горячий кофе.

— Предположим. Но как вы собираетесь там жить? Где?

— В племени. Некоторые я посещал во время миссионерских поездок, меня там знают и примут.

— Вы не сможете там жить. Жара, болезни, новые условия – вряд ли организм адаптируется. Анна уже испробовала все эти прелести на себе. Разве нет?

— Если бы не внезапная болезнь, все было бы нормально, — сказал Илья. – Да, Анна?

— Да, — только и выдавила я из себя.

— К тому же, они слишком понадеялись на приборы и прочие технические средства и совсем забыли об элементарных средствах безопасности, — продолжал Илья, уже не надеясь на мое красноречие.

— Вы уверены, что сможете там жить? – допытывалась Андриана. Такая забота показалась нам странной. Мы с Ильей переглянулись.

— Да, — ответил он, — уверены. Но нас не выпустят без санкции правительства. Один самолет уже сбили. Вчера. Андриана, вы сможете помочь нам?

— Думаю, смогу.

Папку с обещанными материалами Илья положил на столик.

— Не знаю, помогут ли вам эти бумаги. Надеюсь, что да.

Она даже не взглянула на папку, совсем недавно представляющую для нее важнейшую цель. Вместо этого она закрыла лицо руками и расплакалась.

Мы опешили. Монстр, уставший и сломанный, плакал, стыдливо пряча слезы. Если бы мне кто-то сказал, что такое возможно, я бы ни за что не поверила. Я вообще не думала, что эта женщина умеет плакать.

— Вы не представляете, как вы вовремя! — Андриана наконец вытерла слезы и встала с дивана. – Что-то подсказало мне не вызывать охрану, когда я увидела вас.