ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Как должен чувствовать себя человек, узнав, что сценарий его жизни уже написан неведомой расой, затеявшей грандиозный эксперимент? Каково оказаться чужим, и ни для кого-то лично, а для всего челове... Странник Виктор Иванович Тюрин ПРОЛОГ – Тревога! Жесткое излучение! Прорван контур биологической защиты! – бесцветный голос автомата – информатора прозвучал негромко, но в безмятежной тишине штурманской рубки он прогремел словно рев боевой сирены. Наступившая следом тишина казалась настолько ненадежной и хрупкой, что раздайся хоть малейший звук, она разлетится на тысячи маленьких звонких осколков. В момент наивысшего напряжения, когда нервы натянуты до немыслимых пределов, 'тревожные' экраны, отвечающие за защиту корабля, неожиданно дали отбой тревоги, сменив ярко-красный цвет на зеленый. Капитан корабля, все это время не спускавший глаз с голографического проектора, несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, пытаясь успокоиться. Если дыхание восстановилось быстро, то мысли и чувства после такой встряски никак не хотели приходить в норму, но на предписанную в подобных случаях психодинамическую гимнастику капитан не хотел тратить время. Ему нужно было знать, прямо и сейчас, какой урон нанесло пронзившее корабль жесткое излучение. И не столько самому звездолету, сколько его наиболее ценному грузу – пассажирам. Чем больше он вчитывался в информацию, представленную ему искусственным интеллектом корабля, тем легче становилось на душе. Наконец, капитан облегченно выдохнул воздух и уже собрался отвести взгляд, как его глаза и так занимающие почти четверть широкого и плоского безносого лица, стали резко увеличиваться в размере. Не веря, снова пробежал взглядом по той же строчке. Данные показывали, что излучение не прошило звездолет насквозь, и не рассосалось под воздействием защитных полей, а осталось на корабле, в виде самостоятельного источника излучения. Такое наглое поведение

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

ВМЕСТО ЭПИЛОГА

Проснувшись, в который раз, обнаружил, что хотя от сна осталось только общее впечатление, состоящее из невнятных картин, он, несомненно, является повторением непрекращающейся череды похожих сновидений. 'Опять, то же самое. И что этому кошмару неймется!'.

По большому счету я был неправ, в нем, как и в других подобных ему снах, не было ничего страшного, просто странный, мутный калейдоскоп из туманных видений, который нельзя было отнести к кошмарам. Но в тоже время, в нем было нечто такое, что исключало его из ряда обычных сновидений, но эту грань, я никак не мог уловить, сколько не старался. Похожие сны стали приходить ко мне, после моего последнего разговора со Странником. Странный разговор. Необычное завещание – пророчество. Противоестественные сны. На мой взгляд, это были звенья одной цепи.

С данайцем я редко общался последние два года. Во-первых, как собеседник он был мне и раньше не сильно интересен, да и привык я к нему настолько, что он стал для меня вроде старой, сломанной скамейки, которая когда-то стояла в глубине сада, за домом моих родителей. Знаешь, что она есть, но в упор ее не замечаешь, даже проходя мимо. А второе, заключалось в наших частых переездах, рождении и воспитании сына, в мелких проблемах и радостях, без которых невозможна семья. Короче, не до него мне было. К тому же я наложил сам на себя запрет на свои исключительные способности, стараясь полностью соответствовать поведению нормального человека, как это не смешно может прозвучать для кого-то, но ведь это не кому-то, а мне ломали жизнь, охотились и травили, как дикого зверя. Вернувшись, с челноком, на землю, я поклялся, что больше не допущу подобного обращения с собой. После шести месяцев постоянных переездов, мы с Шер, наконец, осели на Юге. В мегаполисе Талибун. Семья и работа – больше для полного счастья мне ничего не было нужно. Сказать, что живем счастливо, нельзя, хотя бы потому, что живем по фальшивым документам. Жене очень это не нравится, но она понимает, что другого выхода нет, так как 'псы' в свое время были официально объявлены вне закона. После того, как захваченный Жано линкор исчез в открытом космосе, а правительство Фальстафа потеряло последний шанс отстоять независимость планеты, власти назвали 'псов войны' предателями и мятежниками, после чего расформировали как воинское подразделение. Но Земле, разозленной потерей одного из мощнейших кораблей флота, этого показалось мало. Через двадцать четыре часа, после того как правительство Фальстафа сложило свои полномочия, оккупационные власти, объявив 'псов войны' вне закона, начали на них самую настоящую охоту.