ВМЕСТО ЭПИЛОГА
Проснувшись, в который раз, обнаружил, что хотя от сна осталось только общее впечатление, состоящее из невнятных картин, он, несомненно, является повторением непрекращающейся череды похожих сновидений. 'Опять, то же самое. И что этому кошмару неймется!'.
По большому счету я был неправ, в нем, как и в других подобных ему снах, не было ничего страшного, просто странный, мутный калейдоскоп из туманных видений, который нельзя было отнести к кошмарам. Но в тоже время, в нем было нечто такое, что исключало его из ряда обычных сновидений, но эту грань, я никак не мог уловить, сколько не старался. Похожие сны стали приходить ко мне, после моего последнего разговора со Странником. Странный разговор. Необычное завещание – пророчество. Противоестественные сны. На мой взгляд, это были звенья одной цепи.
С данайцем я редко общался последние два года. Во-первых, как собеседник он был мне и раньше не сильно интересен, да и привык я к нему настолько, что он стал для меня вроде старой, сломанной скамейки, которая когда-то стояла в глубине сада, за домом моих родителей. Знаешь, что она есть, но в упор ее не замечаешь, даже проходя мимо. А второе, заключалось в наших частых переездах, рождении и воспитании сына, в мелких проблемах и радостях, без которых невозможна семья. Короче, не до него мне было. К тому же я наложил сам на себя запрет на свои исключительные способности, стараясь полностью соответствовать поведению нормального человека, как это не смешно может прозвучать для кого-то, но ведь это не кому-то, а мне ломали жизнь, охотились и травили, как дикого зверя. Вернувшись, с челноком, на землю, я поклялся, что больше не допущу подобного обращения с собой. После шести месяцев постоянных переездов, мы с Шер, наконец, осели на Юге. В мегаполисе Талибун. Семья и работа – больше для полного счастья мне ничего не было нужно. Сказать, что живем счастливо, нельзя, хотя бы потому, что живем по фальшивым документам. Жене очень это не нравится, но она понимает, что другого выхода нет, так как 'псы' в свое время были официально объявлены вне закона. После того, как захваченный Жано линкор исчез в открытом космосе, а правительство Фальстафа потеряло последний шанс отстоять независимость планеты, власти назвали 'псов войны' предателями и мятежниками, после чего расформировали как воинское подразделение. Но Земле, разозленной потерей одного из мощнейших кораблей флота, этого показалось мало. Через двадцать четыре часа, после того как правительство Фальстафа сложило свои полномочия, оккупационные власти, объявив 'псов войны' вне закона, начали на них самую настоящую охоту.






