Фей, сказав мне эти несколько слов, тем самым преступила через треть пунктов своего контракта, но дело даже было не в них, а в опасности, которой она подвергла свою жизнь. Когда в корпорации об этом узнают, она станет предателем, с которым никто церемониться не будет. Мне хотелось сказать ей, что она очень хороший человек, но делать этого не стал, а просто посмотрел ей в глаза. Она поняла. С коллекционной бутылкой все тоже было ясно. Она стала своеобразным прощанием со мной. Мы, все трое, прекрасно сознавали, что стоим теперь по разные стороны от незримой черты, разделившей наши жизни. У них будет хорошая, стабильная, может даже, счастливая жизнь, а у меня,… похоже, ничего похожего уже не будет.
– Дэвид, ты не должен никому говорить. Никому. Я…
– Фей, это лишнее. Спасибо за все и… прощайте.
Выйдя на улицу, я уже почти взял себя в руки, хотя должен был трястись от страха, как любой нормальный человек, узнавший, что его досье рассматривает служба внутренней безопасности могущественной корпорации.
'Запрос. По полной форме. Что означает тщательную проверку. Тщательную, Дэвид. Очень плохо. Может стандартная проверка? Не похоже. Скорее всего, они добрались до моего настоящего прошлого. Если это так…'.
Я принял слова Фей на веру не потому, что был доверчивым малым или меня так легко испугать. Совсем нет. Дело в том, что мое прошлое в некоторых его узловых моментах выглядело для меня самого настолько страшно и загадочно….
Мне было о чем подумать, и что вспомнить. Ведь то, что случилось сейчас, не было основной причиной моего страха, а скорее всего очередным звеном в цепи непонятных, а местами, даже неправдоподобных событий, происшедших в моей жизни. Если говорить прямо, я был не тот человек, за кого себя выдавал и которого привыкли видеть окружающие меня люди: ровный в общении, готовый прийти на помощь, в меру веселый – нормальный парень, такой же, как тысячи других молодых людей на Фальстафе.
В нашем мире, где львиная доля реальной власти всегда была в руках корпораций, люди, работавшие в государственных учреждениях, на фабриках и фермах, считались людьми второго сорта. Так уж сложилось, что на перспективных планетах – колониях у власти стояли марионеточные правительства, ставленники концернов. Естественно, что для придания видимости законности в составы таких правительств обязательно входили комиссары Центрального Правительства, имеющие группу консультантов на все случаи жизни, а для уважения – подразделение звездной пехоты. Формально власть принадлежала ЦП, а реально – находилась в руках корпораций. Ничего странного или противоестественного в этом никто не видел, ведь планеты в своем большинстве колонизировались и осваивались на деньги корпораций.






