Даже сейчас дон Рамон видел бледный утренний свет в комнате мальчика, которого он обнаружил повесившимся на простыне. Второго, увы, пришлось наказать за нарушение дисциплины. А третий, о котором он сожалел больше всего, просто исчез, растворился в воздухе, и дон Рамон никогда о нем больше не слышал. Скорее всего, он сгинул где-нибудь в пустыне. Страдания, которые эти события причинили дону Рамону, были слишком велики, чтобы он мог идти и дальше по избранному им пути. Но через некоторое время он почувствовал, что стареет, увидел покрытые паутиной кривые пальцы смерти, протянутые к нему, и понял, что нужно продолжать однажды начатое. Его призвание к развитию, к тому, чтобы стать идеальным человеком, каким он виделся великому Платону, снова дало о себе знать.
Поэтому несколько лет назад он начал скрупулезные поиски нового молодого спутника, который поможет ему навсегда победить смерть. Но, несмотря на создание сложной инфраструктуры (а следует признать, что его талант бизнесмена при этом никуда не делся и даже в таком тонком деле извлечение прибыли имело для него первостепенное значение) и целую сеть «пауков», которые ползали по всему земному шару, прилагая максимум усилий в поисках описанного им индивидуума, он уже почти оставил надежду его найти. До того момента, пока ему не привезли блондинчика.
Дон Рамон сделал глоток риохи. Вино было немного терпковатое. Он не очень любил молодые вина. Он не знал, как зовут рубайо, потому что никогда не интересовался их именами, не знал он и откуда его привезли. Все это нисколько не интересовало дона Района. Он видел – этот светится изнутри. Кто-то может подумать, что престарелого дона очаровали светлые волосы и белая кожа, но это было глупое, поверхностное предположение, которое могли сделать только непосвященные. Он обладал другим, исключительным качеством. Дон Рамон часами сидел с мальчиком в темноте. Общаться с ним, не зная языка, было трудно, но это не имело никакого значения. От него исходила такая аура, что слова были не нужны. Здесь речь шла о вечности. Даже просто находясь в одной комнате и дыша с ним одним воздухом, Понсетерра впитывал исцеляющую юность рубайо. Шанс, впрочем, был невелик, как и всегда. Чтобы не допустить ошибки, дон Рамон был с ним чрезвычайно осторожен, берег его и ждал только признаков молчаливого согласия, которое станет началом не только физического, но и духовного союза, призванного омолодить его. Прошло уже много месяцев, а он все еще терпеливо ждал. Он использовал других, чтобы удовлетворить свои плотские потребности, и, как всегда, после этого чувствовал себя невероятно молодым, энергичным. Но при этом ощущал и отвращение… Он не хотел осквернить этим рубайо. Нет, с ним он хотел только по обоюдному желанию.






