– Это безопаснее, чем вести вас туда.
– Мы из ФБР, – соврал Бер.
– Да ну? – Эрнесто старался не показывать виду, что струхнул.
– В моем бумажнике жетон ФБР.
Эрнесто не проявил никакого желания проверять жетоны или что-либо еще. Вместо этого он резко начал кричать что-то по-испански Виктору. Из потока слов можно было различить лишь «полисиа» и «федерале». Виктор изо всех сил старался держать револьвер ровно. Неприятная ситуация была явно патовой, и Пол боялся, что Бер может в любой момент попытаться разрешить ее стрельбой, поэтому решился.
– У вас есть дети? – спросил он мексиканцев. Краем глаза он увидел, как Виктор взглянул на Эрнесто.
– Моему сыну Кеке два года, – ответил Эрнесто. Голос его звучал теперь гораздо мягче.
– Мой сын Джейми может быть среди них, – показал Пол на кости, лежавшие у их ног. – Сейчас ему было бы четырнадцать. – Слова повисли как пыль в пустынном воздухе. – Мне нужно узнать, что с ним случилось. Посмотреть, где он был, как мог очутиться здесь. Это все, чего я сейчас хочу. – Пол нервно сглотнул. – Я надеюсь, что с Кеке никогда ничего такого не случится. Ты можешь заработать для него много денег прямо сейчас. Это очень просто.
Они смотрели, как Эрнесто переваривает сказанное.
– Я хочу две тысячи. Это больше опасность, чем водить людей через границу, – сказал он наконец.
– Какие там две тысячи! – возмутился Бер.
– Две тысячи, – согласился Пол.
Эрнесто кивнул Виктору, чтобы он опустил оружие. Тот сделал это с явным облегчением. Пол полез в карман за деньгами. После того как он расплатился, денег осталось совсем немного.
Глава 35
Приходит темнота, а с ней и звуки. Звуки подъезжающих машин, мужской смех, звук открываемых и закрываемых дверей, лай собак и изредка музыка, а иногда чей-то одинокий пронзительный крик. Для всего остального мира ночь – время сна и мечтаний, но не для него. Для него ночь – время работы. Кирпичная пыль у его колен медленно собиралась в небольшую кучку, которую он время от времени сдувал. Как-то, уже довольно давно, еда вернулась на кухню нетронутой, без ложки; слава Богу, никто этого не заметил. И вот сейчас ручка ложки горячая от трения, а ее конец отточен, как лезвие ножа. Он согнул закругленную часть ложки, и теперь, после многодневной работы, она лежит в его руке как влитая. Кончик и кромка оружия уже давно остры. Он знает это, потому что проверял на себе, порезавшись при этом до крови. Звук шагов в коридоре заставляет его остановиться. Он прячет свое оружие за спину. Но звук шагов удаляется, и он возвращается к своей работе.
Глава 36
Фары машины осветили местность, которая выглядела как лунный пейзаж. Окаменевшая пустынная почва, высушенная за день солнцем до состояния мелкой пыли, поднимается из-под колес и забивает легкие.






