Но я не согласен с ним, что дух должен… подавлять тело — и наоборот. Никто никого не должен давить. Никто никому не обязан платить долги. Они сошлись, перешептались, требуют равности. Я с ними согласен…
…Я не защитник свободной любви, но я за большую любовь.
…Наверное, потому и верили люди в бессмертие души, что видели старрсть тела, а душа оставалась савсем молодой. Раз не стареет, значит, она бессмертна…
…Из крана капает вода. Ровно, размеренно: кап-кап-кап! Встать и закрутить кран, чтобы не капало. Не надо, ведь это похоже на весеннюю капель. Кап-кап-кап! Идет весна. Кап-кап-кап! Идет к тебе любовь…»
После этих строк становятся понятными и другие: «Я — то пересаженное деревце, которое по воле судьбы залетело в эти края, чтобы встретить березку, полюбить ее, обрести надежду, которая будет вести меня в неизведанные дали человеческие».
Он так и не стал до конца сибиряком, потому что не-смог пересилить любовь к той земле, где посеял семера женьшеня, написал свои главные произведения — «Сказ о Черном Дьяволе» и «В горах Тигровых».
2
Об освоителях Приамурья, людях простых, мужественных, выносливых и, как говорили в старину, норовистых, от неправды богатых, написано немало ярких, талантливых книг. Достаточно вспомнить серию романов Николай Задорнова «Амур-батюшка», «Далекий край», «К океану», «Капитан Невельский», «Война за океан», роман Николая Наволочкина «Амурские вёрсты» и другие. Задача писателя, обратившегося к материалу и характерам, уже довольно хорошо разработанным в советской литературе, многотрудна. Нужна немалая дерзость, вера в свои силы, чтобы отважиться на большое историческое повествование, но еще большая дерзость и вера надобны для самостоятельного движения во времени и пространстве по местам, которые нанесены на писательскую карту уверенной рукой.
Иван Басаргин, с присущей ему рискованностью и детской безоглядностью, не убоялся трудностей повторного пути. Он считал: все мы идем по проторенной дороге, а раз так, следует думать в первую голову не о том, что эта дорога проложена другим, а о том, как мы по ней идем.
С первых же литературных проб он почувствовал в себе дар не просто повествователя, но романиста. Рассказы теснили его клокочущую фантазию своими рамками, он ворочался в них, как медведь в берлоге. Наконец не выдержал и шатуном начал выдираться в более «просторные» жанры.
Роман «Дикие пчелы» дался Басаргину трудно — жизненный опыт переполнял его, а литературного явно не хватало. Не хватало и нужных знаний историко-социального, этнографического, географического порядка. Пришлось обложиться книгами, заняться самообразованием в процессе работы.






