ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Война — любимое занятие генералов, она весьма выгодна и политикам, особенно когда ведется не на своей территории, а где-то далеко — например, в другой звездной системе. Те, кто затевает войны, в них о... Пепел Федор Дмитриевич Березин ЧАСТЬ ПЕРВАЯ ЛАБИРИНТЫ Сутки здесь равнялись восьмидесяти земным часам, но сейчас солнце этого мира стремительно взлетало от линии горизонта. Оно просматривалось на фоне загаженной атмосферы как бледное светлое пятно, а эффект его взлета достигался за счет собственной умопомрачительной скорости летательного аппарата. Держать такой темп на высоте всего двадцати метров человеку было невыносимо — через считанные минуты голова начинала пухнуть от напряжения, появлялась предательская тяга плюнуть на все и остановить эту бешеную карусель. Да и вообще, реакции живого существа не хватало: перед глазами, запаздывая в нервных волокнах, проносилось то, что в действительности уже осталось далеко позади истребителя. Поэтому человек был всего лишь наблюдателем: его уставшие зрачки внимательно бегали по рядам лампочек и индикаторов, экраны переднего обзора были отключены за ненадобностью, самолетом управляла автоматика, живущие в стальных внутренностях токи фиксировали и выдавали на пульт высоту, скорость, расстояние и время до очередной точки трансформации маршрута. Можно было закрыть глаза и лишь по изменениям нагрузки на тело судить о том, в какую сторону маневрирует летательный аппарат: вверх, вниз, вправо, влево, в зависимости от того, какой маневр робот посчитал экономичным при огибании нового препятствия. Приборы бесстрастно фиксировали норму, и ни одна стрелка на виртуальных дисплеях не заходила за красный сектор. Он уже отбомбился, хотя в этом полете он не сбрасывал привычные высокоточные самонаводящиеся десятикилотонные «хлопушки» или обычные мегатонные «погремушки», сегодня он просто равномерно разлил на площади десять миллиардов квадратных

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Внезапно, совершенно беззвучно, освещенная местным солнцем сторона атмосферы подернулась пеленой. По темно-оранжевой поверхности пошло черное расходящееся кольцо, быстро расширяясь от возникшего из ничего центра. Казалось, нарушился основной закон Вселенной об ее анизотропии: в этой точке родились новые таинственные реальности. Поскольку планетный диск не являл собой плоской поверхности, кольцо представилось эллипсом, но по мере его расширения он выгибался к наблюдателю приближающейся стороной. Одновременно в районе центра взметнулся бугор-выпуклость, и бесцветную черноту космоса проткнули языки серо-оранжевого тумана. Хадас не поверил собственным глазам, он механически попытался протереть перчаткой защитное стекло и сразу подумал о масштабах происходящего действа. Представить это было нельзя, а рассчитывать некогда: хотелось смотреть. От него до планеты по прямой было сто сорок тысяч километров безвоздушного пространства и ничто не давало искажений случившегося. По атмосфере бежали новые кольца-изменения, сталкивая и сминая друг друга, а рядом с первым уже росли новые уродливые горы, обозреваемые отсюда, но немыслимые исполины там. Происходило что-то глобально-невероятное. «Черт возьми!

Что же это рвануло?» — растерянно подумал пилот, не отрывая взгляда от происходящего. Много-много раз он сам сбрасывал «колотушки» на эту несчастную планету, однако с такой дали самая грозная из них просто полыхнула бы слепящим размазанным отблеском и, возможно, потемнением места подрыва при контактном срабатывании, когда снизу в верхние слои тропосферы перепадом давления отсосало бы измельченный до пыли грунт. Простой циклон на этой дальности представлял гораздо более занимательную картинку.

Хадас продолжал смотреть, и двое техников, находящихся рядом, наконец обратили внимание на его застывшую позу и тоже повернули головы к небу. Таинственное кольцо-потемнение уже расплескалось, маскируясь на общем туманном фоне, однако на смену ему выросли три неровные кляксы, сливаясь в неаккуратную блямбу-озеро. Ступор в голове никак не мог связать воедино известные извилинам факты. Сознание было в полной растерянности. Все происходящее было так далеко, так мизерно и так стремительно, что, несмотря на огромную закалку в ведении тотальной войны, он начал перебирать в голове возможные причины этого видения, происходить в реальности такое не могло, даже если в недрах планеты бабахнули какие-то тайные склады боеголовок — это было слишком мизерно для вершащегося. Странные горбатые пузыри замедлили рост, но все еще пухли, борясь с одолевающей силой тяготения. Для увеличения радиуса уничтожения до таких пределов нужен был бы боеприпас невероятной силы, уж это он знал точно.