ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

На пороге тотального ядерного конфликта группа добровольцев, экипированная по последнему слову техники XXI века, погружается в анабиозный сон. Страшным оказывается пробуждение через пять веков. Цив... Воин Дональд Маккуин Пролог Девочка беспокойно пошевелилась во сне, маленькая ручка высунулась из-под шерстяного одеяла, как бы желая отогнать что-то скребущееся, крадущееся, шепчущее в темноте. Звуки становились все громче, так что когда малышка окончательно проснулась, то не смогла понять, откуда они доносятся. Несколько томительных мгновений она вслушивалась, стараясь унять бешено колотящееся сердце. Даже спокойное дыхание родителей, спящих на своей постели у другой стены хижины, и дружное сопение и вздохи четырех братьев и сестер не успокаивали. Вчера ей приснился плохой сон, и она с криком проснулась, рассердив всех вокруг. Поэтому сейчас девочка прикусила губу, говоря себе, что должна быть храброй. Но это был уже не сон. Страшные твари снаружи — она чувствовала, что их там много — стали реальными. Стены родного дома, тонкие и непрочные, не могли защитить от них. Нечто огромное и страшное подкрадывалось, припадая к земле и готовясь к прыжку. Девочка сдалась и позвала мать. Но вместо успокаивающего полусонного ворчания ей ответили грубые крики снаружи. Мать вскочила, бросившись к детям, еще до того, как отец успел добежать до дверей. Она выхватила девочку из кровати, и та, испуганно прижимаясь к ней, залилась слезами. Ребенок понял, что отец побежал за топором, лежащим в дровах. Отсветы огня от горящей тростниковой крыши играли на его спине. С криком он вбежал назад, одной рукой держа перед собой топор. Другая рука была согнута и дергалась резкими болезненными толчками, как крыло у сбитой на лету утки. За ним в дом ворвались два человека с мечами в руках. Один из них размахивал факелом, отбрасывавшим неровные блики на его страшное размалеванное лицо. Он пронзительно

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Его путь можно было проследить по случайному шуршанию и поскрипыванию, как от шагов по соломе, и движению тусклого красного огонька, который постоянно менял направление, будто кого-то искал. Огонек остановился в том месте, где только что горела зеленая искорка. Щелканье и тяжелый, скрежещущий шум отмечали невидимое действие, происходящее в темноте. Шипение возобновилось. Нечто уходило, все так же осторожно.

За ним тянулся запах, или, скорее, движение воздуха. Оно воспринималось чем-то более глубоким, чем органы чувств.

Затаивший дыхание мужчина уже понял, что это. Он чувствовал, как покрывается мурашками его кожа, как напрягается тело, борясь с ледяным холодом, охватывающим спину. И понимал, что должен исчезнуть со своим знанием.

Сюда шла смерть.

Глава 3

Добравшись со своей спутницей до Тигровых Скал в двух милях от деревни, Гэн приказал остановиться. Находившаяся в нескольких шагах впереди Сайла обернулась посмотреть, как он подзывает Риссу. Собака мчалась к ним сквозь высокую траву. В ее шерсти алмазными россыпями сверкала изморось. Улыбаясь, Гэн потрепал ее за ухом и, достав из поясной сумки кусок веревки, привязал ее к ошейнику так, чтобы свободно свисали два конца — один короче, другой длиннее. На длинном конце он завязал два узла, а на коротком — один посложнее. Закончив, Гэн приказал:

— Шатер дозорного. Вперед, Рисса!

Жрица смотрела на него со сдержанной вопрошающей улыбкой, и Гэн готов был поклясться, что под маской непоколебимого превосходства лицо ее смягчилось. Неожиданно это смутило его, и он объяснил, запинаясь:

— Рисса ощенилась. Потому я послал ее вперед.

— Ты направил послание, чтобы они приготовились меня встретить? Скоро ли мы будем на месте? Где я могу умыться и привести себя в порядок?

Лицо юноши вспыхнуло.

— Я передал, что веду пленника.

— Пленника? — Ее резкое, откровенно враждебное движение насторожило собаку. Жрица не заметила, как та припала к земле, но это не ускользнуло от задрожавшей лошади. Сайла продолжала: — Когда я поговорю с твоими Вождями… — оборвав фразу, она направила лошадь вперед. — Говорю тебе, я военная целительница. С удовольствием посмотрю, как ты будешь извиняться.

— А теперь послушай, кто я: я — Гэн Мондэрк, сын Кола, ночной дозорный Северного клана.

— Кола Мондэрка? Вождя Войны?

— Да.

Гэн сдержался и не спросил, что еще ей известно об отце. Ему хотелось рассказать о многочисленных заслугах Кола Мондэрка и всего Северного клана, чтобы поставить на место эту женщину, раздражавшую его все больше и больше. Но, стиснув челюсти, он вспомнил наказ отца — никогда не пользоваться славой других, только своей.

Если б она у него была!

Белые ровные зубы женщины беспокойно прикусили нижнюю губу. Она так резко повернулась в седле, что плащ со свистом рассек воздух.