Так, держась за веревку, он вылез из окна и замер, словно приговоренный к смерти у подножия виселицы.
— Не спите, Ник! — закричал Виктор Вигни. — Спускайтесь. Одна рука за другой, одна за другой. Даже простак вроде вон того пожарного способен на это.
— Еще как способен! — воскликнул пожарный, решив, что разберется с обидчиком позже.
Оказавшись ниже слоев дыма, король Николас снова смог дышать. Каждый новый глоток свежего воздуха удалял токсины из его организма и придавал сил.
— Спускайтесь! Я не для того приехал из Нью-Йорка, чтобы смотреть, как вы тут висите.
Николас усмехнулся, сверкнув белыми зубами.
— Я почти покойник, Виктор. Можно бы и сочувствие проявить.
Эти простые фразы дались ему с трудом, каждое слово сопровождалось кашлем.
— Это конечно, — сказал Вигни. — Старина Ник, ниже, еще ниже… Вот так, молодцом!
Король спускался медленно, несколько раз останавливаясь из-за новых взрывов. Но едва нога его коснулась верхней ступеньки, он заторопился. В конце концов, могли пострадать и другие. Если Виктор погибнет из-за его преступной небрежности, можно не сомневаться, он будет досаждать ему и с того света.
Не успели ноги короля коснуться булыжника, как Виктор подхватил его и оттащил в относительно безопасное место. Оттуда они смотрели, как лестница короля чернеет под воздействием жара.
— Что, черт побери, там было? — спросил Виктор.
Каждый вдох короля сопровождался свистом.
— Немного черного пороха. Фейерверки.
Пара банок с экспериментальным горючим, шведский нитроглицерин. Запальный шнур. Старое зернохранилище внизу мы временно использовали как арсенал. Ну и, конечно, удобрения.
— Удобрения?
— Удобрения очень важны для Соленых островов, Виктор. В них наше будущее. — Внезапно Николас кое-что вспомнил. — Изабелла! Она должна удостовериться, что я не пострадал. — Он обежал взглядом двор. — Не вижу ее. Не… Конечно. Кто-нибудь отвел ее в безопасное место, так ведь, Виктор?
Однако заглянуть в глаза французу король не смог: взгляд того был устремлен через плечо Николаса, на парапет башни. Там, в гуще дыма и пламени, стояли двое. Мальчик и девочка. Лет этак девяти-десяти.
— Mon Dieu, — вырвалось у Виктора, — Mon Dieu!
Теперь крыша орудийной башни полностью обвалилась, если не считать зазубренных блоков вокруг стен — как будто дракон подрос и занимал теперь всю башню. Сквозь клубы дыма и языки пламени Конор видел растрескавшуюся каменную кладку и падающие балки. Густой столб дыма поднимался из башни, которая превратилась в настоящий дымоход, вытягивая воздух снизу и подпитывая им огонь. Дым вырастал, словно огромное изогнутое дерево, черное на фоне летнего неба.
Изабелла вовсе не впала в истерику; наоборот, на нее снизошло редкостное спокойствие.






