ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Если человек родился в корзине терпящего бедствие воздушного шара, к гадалке ходить не надо — он вырастет авиатором. Тем более что отец Конора Брокхарта, будущего покорителя неба, капитан гвардии с... Авиатор Йон Колфер ПРОЛОГ Конор Брокхарт был рожден, чтобы летать, точнее говоря, рожден в полете. Хотя судьба Брокхарта пестрит фантастическими событиями, труднее всего поверить в рассказ о его первом полете летом 1878 года. Но тому были тысячи свидетелей. Сообщение о появлении Брокхарта на свет в корзине воздушного шара можно прочесть — за весьма умеренную плату — в архивах французской газеты «Ле пти журналь», доступных для любого любопытствующего в Национальной библиотеке. В газетной статье помещена черно-белая фотография, удивительно четкая для своего времени; ее сделал репортер, по счастливой случайности оказавшийся в тот момент в садах Трокадеро. [1] На этой фотографии легко узнаваемы капитан Деклан Брокхарт и его жена Кэтрин. Он, спокойный и статный, в малиновой с золотом форме снайпера Соленых островов; [2] она, потрясенная, но довольная — улыбающаяся. И здесь же, на руках у Брокхарта-старшего, — малыш Конор, со светлыми волосами отца и большим, умным лбом матери. От роду ему не больше десяти минут, однако благодаря игре света и тени кажется, будто его взгляд сфокусирован. Подобное вряд ли возможно. Но представьте на мгновение, что так оно и было: в таком случае первое, что увидел малыш Конор, — это летящее над ним безоблачное небо Франции. Стоит ли удивляться, что он стал тем, кем стал? Париж, лето 1878 года Всемирная выставка была самой впечатляющей за все годы своего существования — свыше тысячи участников со всех концов света. По настоянию короля капитан Деклан Брокхарт отправился с Соленых островов во Францию. Кэтрин по собственному желанию сопровождала мужа. Она была женщиной-ученым и желала собственными глазами увидеть шумно разрекламированную Галерею маши

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

В тайном помещении за стеной у него скрывались доверенные люди, но в условиях столь пристального наблюдения протянуть руку за гобелен и нажать спрятанный там рычаг было практически невозможно.

«Остается надеяться на отравленное вино. Если бы здесь была одна королева, я силком бы влил его ей в горло. Однако Деклан Брокхарт тут же пронзит меня своим проклятым церемониальным мечом, а если бы глаза его жены могли разить, как кинжалы, я уже был бы мертв».

В глазах Изабеллы вспыхнуло выражение невероятного облегчения, тело расслабилось, плечи опустились. Перспектива противоборства с маршалом ужасала ее с тех пор, как был найден дневник. Она обдумала каждое слово своей речи и в результате одержала победу; конечно, вместе с отцом.

— А теперь, Хьюго Бонвилан, — сказала она, — мне кажется, мы должны сделать то, ради чего здесь собрались. Помянуть нашего дорогого Конора Брокхарта.

Бонвилан прикусил губу.

«Ох, спасибо вам, духи иронии. Что ни говори, а у богов есть чувство юмора».

Тем не менее он придал своей физиономии недовольное выражение.

— По-моему, это не совсем… Учитывая обстоятельства…

Кэтрин встала и достала из ведерка со льдом ту самую, редкую бутылку.

— Я понимаю — вы пригласили нас сюда в попытке подольститься к Изабелле и Деклану, однако мы хотим почтить память нашего сына, и вы тоже поднимете с нами бокал.

— Это нелепо, — проворчал Бонвилан. — Но я, конечно, не посмею огорчить мою королеву.

Он встал и, пока Деклан откупоривал бутылку и разливал вино, что-то бормотал себе под нос, бросая недовольные взгляды по сторонам. Другими словами, имел вид потерпевшего поражение забияки, но отнюдь не интригана, готового сделать свой последний ход.

Все подняли хрустальные бокалы. Подбадриваемая улыбкой Кэтрин, Изабелла произносила тост:

— За Конора, моего лучшего друга, моего принца и спасителя, который ушел вслед за моим отцом.

В глазах Кэтрин сверкнули слезы, Деклан не смог сдержать стон. Бонвилан силился не рассмеяться, хотя это было трудно.

«Ушел вслед за твоим отцом? Ты вот-вот сама уйдешь вслед за своим отцом, если все произойдет так, как я задумал».

Бонвилан ждал, пока гости выпьют, но они этого не делали. Он вгляделся в их лица. Все рассматривали свои посверкивающие бокалы с неприкрытым подозрением.

«Может, вино отравлено? Может, именно поэтому Бонвилан пригласил нас сюда?»

Для Бонвилана существовал единственный способ отмести эти подозрения.

«Ах, ну это всего лишь один вечер. А потом до утра я проторчу в уборной, только и всего».

— За мальчика Брокхарта, которого мне так недостает, — провозгласил он и одним глотком осушил половину бокала.

— За Конора, моего сына, — сказал Деклан. — Небесам повезло, что они забрали его к себе.