ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Если человек родился в корзине терпящего бедствие воздушного шара, к гадалке ходить не надо — он вырастет авиатором. Тем более что отец Конора Брокхарта, будущего покорителя неба, капитан гвардии с... Авиатор Йон Колфер ПРОЛОГ Конор Брокхарт был рожден, чтобы летать, точнее говоря, рожден в полете. Хотя судьба Брокхарта пестрит фантастическими событиями, труднее всего поверить в рассказ о его первом полете летом 1878 года. Но тому были тысячи свидетелей. Сообщение о появлении Брокхарта на свет в корзине воздушного шара можно прочесть — за весьма умеренную плату — в архивах французской газеты «Ле пти журналь», доступных для любого любопытствующего в Национальной библиотеке. В газетной статье помещена черно-белая фотография, удивительно четкая для своего времени; ее сделал репортер, по счастливой случайности оказавшийся в тот момент в садах Трокадеро. [1] На этой фотографии легко узнаваемы капитан Деклан Брокхарт и его жена Кэтрин. Он, спокойный и статный, в малиновой с золотом форме снайпера Соленых островов; [2] она, потрясенная, но довольная — улыбающаяся. И здесь же, на руках у Брокхарта-старшего, — малыш Конор, со светлыми волосами отца и большим, умным лбом матери. От роду ему не больше десяти минут, однако благодаря игре света и тени кажется, будто его взгляд сфокусирован. Подобное вряд ли возможно. Но представьте на мгновение, что так оно и было: в таком случае первое, что увидел малыш Конор, — это летящее над ним безоблачное небо Франции. Стоит ли удивляться, что он стал тем, кем стал? Париж, лето 1878 года Всемирная выставка была самой впечатляющей за все годы своего существования — свыше тысячи участников со всех концов света. По настоянию короля капитан Деклан Брокхарт отправился с Соленых островов во Францию. Кэтрин по собственному желанию сопровождала мужа. Она была женщиной-ученым и желала собственными глазами увидеть шумно разрекламированную Галерею маши

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Язык ощущался во рту странно распухшим, ноги подгибались под тяжестью могучего туловища.

«Скоро разум покинет меня. Я должен сбежать сейчас».

Вперед выступила Изабелла.

— Вы ответите за все свои преступления, Хьюго Бонвилан. Вашей власти конец. И не рассчитывайте сбежать.

Бонвилан низко наклонился, рыча, словно вепрь, схватил планер Конора и потащил его на балкон.

— Сбежать, — бормотал он непослушными губами, с которых стекала слюна. — Улететь, как Летчик.

Конор последовал за ним с пистолетом в руке.

— Предупреждаю вас, Бонвилан.

Бонвилан сумел издать сухой смешок.

— Конор Брокхарт. Всегда на моем пути. В Париже, когда по моему приказу обстреляли воздушный шар твоего отца. Потом, когда я поджег королевскую башню. Даже сейчас. Может, ты и впрямь колдун, как считают люди.

Сейчас было трудно разобрать, что говорит Хьюго Бонвилан; на его губах пузырились слюна и кровь. Маршал с трудом взвалил свое тело на парапет балкона.

— Держись подальше, а не то вам никогда не узнать моих секретов.

Конору страстно хотелось прикончить Бонвилана, но легкое прикосновение Изабеллы удержало его.

— Не надо, Конор. Я должна узнать обо всем, что он сделал. Так много еще предстоит исправить. — Изабелла повернулась к маршалу: — Спускайтесь оттуда. Это приказ вашей королевы.

С трудом удерживаясь на ногах, Бонвилан неуклюже натягивал на плечи упряжь планера.

— У меня нет королевы, нет Бога, нет отечества, — бормотал он, негнущимися пальцами застегивая нагрудный пояс; хоть это-то нужно сделать, на остальные застежки у него точно не хватит ловкости. — Все, что у меня есть, — это хитрость.

Ненависть позволила ему сфокусировать взгляд. Неожиданно Бонвилан сунул руку под свое «драконье» одеяние и выхватил из-за пояса кинжал.

«Изабелла! — мелькнуло у Конора. — Даже сейчас он пытается убить Изабеллу».

Конор вскинул пистолет, но Деклан Брокхарт оказался проворнее, несмотря на ранение в плечо. Он метнул свой меч словно копье с такой силой, что оно пробило бронежилет Бонвилана и вонзилось в сердце.

Бонвилан вздохнул, как будто разочарованный книгой, которую читал, и шагнул с парапета в ночь. Восходящий поток воздуха поднял крылья планера, пронес Бонвилана над двором, мимо не верящих своим глазам караульных на Стене и сотен жителей Соленых островов, поднятых с постелей выстрелами пушек.

На несколько мгновений он завис в воздухе, капли его крови образовывали узоры на плитах двора, а потом боковой ветер развернул планер и понес его к морю.

Конор смотрел, как Бонвилан улетает, опускаясь все ниже и ниже к холодному океану, с мечом, торчащим из мертвого сердца. Вместе с ним исчезал кошмар, в который превратилась жизнь Конора.

Никто не мог оторвать взгляда от Бонвилана, даже в смерти привлекающего всеобщее внимание.