ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Если человек родился в корзине терпящего бедствие воздушного шара, к гадалке ходить не надо — он вырастет авиатором. Тем более что отец Конора Брокхарта, будущего покорителя неба, капитан гвардии с... Авиатор Йон Колфер ПРОЛОГ Конор Брокхарт был рожден, чтобы летать, точнее говоря, рожден в полете. Хотя судьба Брокхарта пестрит фантастическими событиями, труднее всего поверить в рассказ о его первом полете летом 1878 года. Но тому были тысячи свидетелей. Сообщение о появлении Брокхарта на свет в корзине воздушного шара можно прочесть — за весьма умеренную плату — в архивах французской газеты «Ле пти журналь», доступных для любого любопытствующего в Национальной библиотеке. В газетной статье помещена черно-белая фотография, удивительно четкая для своего времени; ее сделал репортер, по счастливой случайности оказавшийся в тот момент в садах Трокадеро. [1] На этой фотографии легко узнаваемы капитан Деклан Брокхарт и его жена Кэтрин. Он, спокойный и статный, в малиновой с золотом форме снайпера Соленых островов; [2] она, потрясенная, но довольная — улыбающаяся. И здесь же, на руках у Брокхарта-старшего, — малыш Конор, со светлыми волосами отца и большим, умным лбом матери. От роду ему не больше десяти минут, однако благодаря игре света и тени кажется, будто его взгляд сфокусирован. Подобное вряд ли возможно. Но представьте на мгновение, что так оно и было: в таком случае первое, что увидел малыш Конор, — это летящее над ним безоблачное небо Франции. Стоит ли удивляться, что он стал тем, кем стал? Париж, лето 1878 года Всемирная выставка была самой впечатляющей за все годы своего существования — свыше тысячи участников со всех концов света. По настоянию короля капитан Деклан Брокхарт отправился с Соленых островов во Францию. Кэтрин по собственному желанию сопровождала мужа. Она была женщиной-ученым и желала собственными глазами увидеть шумно разрекламированную Галерею маши

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Ариф и не думал его слушаться.

— Если вы уже выпили свое вино, я бы посоветовал вам быть поспокойнее, маршал. — Он торопливо продолжил путь к воротам. — Чем чаще стучит сердце, тем быстрее оно разгоняет по венам яд.

— Ах ты подлый изменник! — взревел Бонвилан. — Подожди, мы еще встретимся.

— И я даже знаю где, — прошептал Султан, раз и навсегда отвернувшись от Бонвилана.

«Чем чаще стучит сердце, тем быстрее оно разгоняет яд».

Истина этих слов в полной мере дошла до Бонвилана, когда по телу пробежала судорога и его вырвало через перила балкона.

«Успокойся, Хьюго. Время еще есть».

В последний раз погрозив кулаком в спину Арифу, Бонвилан вернулся в зал, где Деклан и Конор Брокхарты яростно бились с тремя гвардейцами. Трое уже лежали на полу, кто зажимая свои раны, кто без сознания. Как раз в этот момент Деклан получил удар в плечо, и его сын продолжал сражаться один.

Кэтрин оттащила мужа в сторону, а королева Изабелла стояла, целясь мечом в Бонвилана.

«Эта девица определенно становится надоедливой. Почему я не убрал ее раньше?»

Слишком сложными стали его интриги, внезапно понял Бонвилан.

«Эти люди должны умереть. Но сейчас главное для меня — это оказаться в безопасном месте, где я смогу восстановить силы. На материке у меня есть и средства, и сторонники».

Конор широкими взмахами заставлял троих гвардейцев отступать, а потом выхватил из-за пояса пистолет и выстрелил в двоих. Они рухнули с раздробленными голенями.

«Стрельба! — подумал Бонвилан. — Караульные на Стене наверняка слышали ее, как и прозвучавшее во дворе слово «яд». Значит, они вот-вот прибегут. Нужно уходить».

Яд уже начал действовать на ноги — кончики пальцев кололо иголками, мышцы сводило судорогой.

На другом конце зала Конор Брокхарт бился с последним гвардейцем, огромным шотландцем, умело владеющим укороченным палашом. Это был один из наемников Бонвилана, опытный убийца. На какое-то мгновение в душе Бонвилана вспыхнула надежда, но потом Конор умело увернулся от удара шотландца и с силой ударил его гардой сабли.

Швырнув гвардейца в потайное помещение, Конор сунул руку за гобелен, нащупал тайный рычаг и запер каморку. Сквозь решетку камина доносились стоны сваленных там солдат.

— Сын, у тебя за спиной, — сквозь стиснутые зубы проговорил Деклан. — Маршал.

Конор развернулся к Бонвилану; в его глазах полыхала накопленная за три года ненависть. Он выглядел как персонаж детского ночного кошмара: человек в черном, с окровавленной саблей, с оскаленным ртом.

— Бонвилан… — со странным спокойствием в голосе сказал он.

В обычных условиях Бонвилан доставил бы себе удовольствие, сделав несколько особо едких замечаний, за чем последовала бы молниеносная смертельная схватка с этим щенком, однако сейчас все его тело пылало под воздействием аконита.