Он схватил ее за руки и положил их себе на плечи, потом сорвал с нее дурацкий шарф. Темные прямые волосы рассыпались по плечам. Ее карие глаза блестели, розовые губы улыбались…
Сегодня она выглядела очень естественно, не так шикарно, как на презентации Стрелкина, и от этого нравилась Ангелову еще больше. Банкир был неоригинален:
– Какая ты красивая!
«Втрескался по уши», – с удовлетворением констатировала Лола, и это было ей очень приятно.
– Как наши дела? – спросила она. – Ты можешь что-то мне сообщить?
– А ты?
Лола приникла губами к его уху и шепотом рассказала, какие меры принял Маркиз, чтобы заинтересовать Зарудного бесценным изумрудом.
– Я тоже кое-что узнал, – сообщил Ангелов, – и этот материал позволил мне разобраться с историей изумруда. То, что рассказал мне владелец, совпадает с вашим рассказом.
– Стало быть, операция будет развиваться по плану, ничего менять не нужно! – расцвела Лола. – Тогда… извини, дорогой, у меня еще столько дел…
– Подожди! – Он схватил ее за плечи. – Зачем тебе уходить… Поедем сейчас куда-нибудь…
– Нельзя, милый, никак нельзя, – шептала Лола, – нас не должны видеть вместе…
Он бормотал что-то про квартиру, про дачу его хорошего знакомого, но Лола мудро закрыла ему рот поцелуем. Она вложила в этот поцелуй столько чувства, что Ангелов на мгновение даже потерял сознание, а когда очнулся, Лола уже выскользнула из машины, оставив на память банкиру только запах своих духов. Это как раз было нехорошо, потому что Лерка не преминет обнюхать его, а в ее душу наверняка уже закрались черные подозрения.
Но Ангелову в последние несколько дней было плевать на жену и ее подозрения.
Голова его была занята только двумя вещами: зеленым драгоценным камнем и кареглазой красавицей – его бывшей, горничной.
* * *
В свободное от работы время бармен Венечка любил оттянуться в новом гей-клубе «Голубое сало». Он сидел на мягком кожаном диванчике за низеньким, как в гареме султана, инкрустированным столиком и жеманно улыбался, прижимаясь бедром к затянутому в черную кожу мускулистому мачо в эсэсовской фуражке, студенту института физкультуры, изображающему мелкого наркодилера.
– Бобби, – нашептывал Венечка на ухо своему соседу, – если ты будешь пай-мальчиком, мы с тобой весной поедем к моим друзьям в Амстердам. Вот где настоящая жизнь!
Кожаный Бобби благосклонно кивал и в ленивой задумчивости покуривал кальян.
По залу, как ветерок по траве, пронесся легкий шепоток: в клубе появился знаменитый модельер Стаканский со своим сердечным другом балетным танцовщиком Ильхановым.
Ильханов, маленький и грациозный как эльф, шел легкой танцующей походкой в развевающихся бледно-зеленых шелках и с выкрашенными в тон одежде волосами.






