Впрочем, этот дефект не портит камня, а даже, на мой взгляд, придает ему дополнительную привлекательность – простите мне несвойственные специалисту излишне красивые выражения, но благодаря этому дефекту в глубине камня появляется как бы загадочное свечение…
– Это все, что вы можете сказать? – едва сдерживая волнение, перебил ювелира Зарудный.
– А что еще вас интересует? – Иван Францевич выглядел немного смущенным, как будто хотел сказать еще что-то, но не решался.
– Знаком ли вам этот камень? Я имею в виду, приходилось ли вам где-то встречать его описание?
– Именно об этом я и хотел сказать. – Голос Мюллера стал задумчив и неуверен. – В одной дореволюционной книге, которую я читал давно, очень давно, я читал описание изумруда, очень похожего на этот. Совпадают размеры, упоминался там и необычный дефект камня. Но, насколько я знаю, тот камень бесследно пропал сразу после революции…
Иван Францевич задумался. Он вспомнил саманный домик в Каракалпакии, завывание ветра за тонкой стеной, вонючий дым горящего в печи кизяка и старика-ювелира, переворачивающего страницы потрепанной старой книги. Как другие мальчики с волнением произносили имена знаменитых пиратов, мореплавателей, военачальников, так маленький Ваня повторял за своим учителем имена знаменитых алмазов и изумрудов – «Орлов», «Кохинор», «Глаз Ночи»…
Он поднял взгляд на молчаливо ожидающего Зарудного и уверенно сказал:
– Хотя я никогда не видел этого камня, а только читал его описание, но я не сомневаюсь – это изумруд «Глаз Ночи».
Глаза Зарудного радостно заблестели. Он достал из внутреннего кармана пиджака плотный конверт и протянул его ювелиру:
– Это ваш гонорар, Иван Францевич. Все, как мы с вами договаривались. Я очень вам признателен.
– Хорошо-хорошо. – Мюллер опустил глаза и поднялся со стула. Он чувствовал, что «торжественная часть» закончилась и дальнейшие действия Зарудного будут не так благопристойны, поэтому он еще раз взглянул на камень и проговорил: – А теперь, с вашего позволения, я откланяюсь. При дальнейших событиях мое присутствие нежелательно.
– Не смею вас задерживать, – сказал Зарудный.
Однако прежде чем Иван Францевич отошел от стола, на котором лежал, притягивая к себе все взгляды, изумруд, к этому столу подскочил седобородый посланец таинственного Дупеля. Одной рукой он схватил изумруд, а другой вцепился в рукав Ивана Францевича:
– Господин хороший! – завопил он с истеричной интонацией уличного попрошайки. – Не оставляйте меня с этой волчьей стаей! Разорвут они меня на кусочки!
Миша Молоток шагнул к наглому дураку, чтобы прекратить его бесполезную истерику, но старый телохранитель Мюллера Парфеныч оказался куда быстрее его.






