После того, как мы уволили O’Дина, я заскочил к Винсу домой, оставил ему плёнку с демо-записью и пригласил его к нам на прослушивание. Мы ждали в течение нескольких недель, что Винс позвонит или приедет, но он так и не появился. Наконец, я не выдержал и позвонил ему сам.
“Я пытался тебя достать”, - сказал Винс. “Я случайно постирал свои джинсы с твоим номером телефона в кармане и никак не мог тебе перезвонить”.
“Слушай”, - сказал я ему. “Это твой последний шанс, чувак. Ты должен оценить эту группу, в которой я играю. Материал, который мы играем, просто сорвёт тебе крышу. Никки Сикс в группе, и у нас есть этот классный гитарист, который похож на Кузена Итта из «Семейки Адамсов»!”
“Хорошо”, - сказал Винс. “Моя группа кинула меня прошлой ночью, и я сейчас на грани ухода. Вот, что я скажу: я под’еду в субботу. Где вы будете?”
Суббота выдалась хорошим днем: солнца не было, и с моря дул прохладный бриз. Я пил шнапс, Никки глушил «Джек Дэниелс», а Мик потягивали свой «Кайлуа» («Kahlua» — мексиканский кофейный ликёр) снаружи репетиционной студии «IRS» в Бербанк, когда Винс подкатил на «280Z» (марка спортивного автомобиля «Nissan») с этой девочкой, которую мы тут же прозвали Лави (Lovey — Милочка), потому что она была блондинка, богатая и самодовольная, как Лави Хауэлл (Lovey Howell) из «Гиллиганз Айлэнд» («Gilligans Island» — телевизионное шоу).
Она вышла из автомобиля и посмотрела на нас так, словно она была его менеджером. “Так, я должна посмотреть на этого гитариста, действительно ли он так хорош, если собирается играть с тобой, малыш”, - проворковала она, тут же начав выводить нас из себя. Винс стоял там, словно маленький ребенок, наполовину нахальный, наполовину смущённый, с платиновыми белокурыми волосами, взрывающимися из его головы подобно фейерверку. Никки дал ему слова, и он начал петь. Он немного врал на верхах, но он поражал своими правильными замечаниями и оставался в тональности. И вдруг начало происходить что-то невообразимое: его писклявый высокий голос объединился с крысиным сбивчивым басом Никки, обдолбанной гитарой Мика и моими, слишком насыщенными и возбужденными, ударными. И это звучало так, как надо, несмотря на все подпевки Лави, которая продолжала жаловаться, что эти песни не подходят для Винса.
Никки тут же начал переписывать свои песни под голос Винса, и первым результатом стала “Live Wire”. Мы стали «Motley Crue» в один момент. В тот самый момент, разрази меня гром. Мы создали одну из наших классических песен за пять минут при первом же джеме с Винсом. Я не мог в это поверить. «Missing Persons» репетировали по соседству, и мы так завелись, что для прикола, схватили замок, висящий снаружи их двери, и заперли их в студии. Я не знаю, как они выбрались оттуда, если они вообще сделали это когда-либо.






