ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Загадочная и завораживающая книга, которая перенесет вас в мир историй и приключений, полный неожиданных поворотов и фантастических миров. Ее страницы наполняются живыми персонажами, каждый из которых... Елена Волкова Ведьма «Что такое невезет и как с ним бороться?» Риторический вопрос Кому повезет, у того и петух снесет. Народная мудрость Человек без Богов ничтожен… Посейдон Боги не сделают за человека то, что человек должен сделать сам. Афина Тридцатилетие приближалось неотвратимо, как пропасть навстречу машине с сорванными тормозами. Утверждение Бальзака, что жизнь женщины начинается с тридцати лет, утешало слабо, а уж надежд не вызывало и вовсе никаких — какое там начало, о чем Вы, сударь?.. Наконец кошмар ожидания кончился — тридцатилетие наступило, и страшным быть перестало — машина свалилась в эту пропасть, и теперь хотелось только, чтобы падение длилось подольше… Таким вот автомобилем, падающим в пропасть, и чувствовала себя Маргарита: пока еще лечу и цел, но скоро-скоро упаду и разобьюсь к чертовой матери в мелкие осколки. Она хотела не отмечать день рождения и не приглашать никого, словно и нет никакого дня рождения, но домашние все равно устроили небольшое застолье, купили торт… Потом полегчало: ну и ладно, подумаешь… Пошумим еще напоследок. Пошуметь не получалось. Утверждение великого Бальзака о возрасте, с которого начинается жизнь женщины, вызывало раздражение. В такие моменты в зеркале появлялась толстоватая тетка с угрюмым агрессивным взглядом и делала заявления в том духе, что ничего этот Бальзак не понимал ни в жизни вообще, ни в женщинах в частности… Маргарита искренне считала себя неудачницей. Когда впервые сказала себе: «Ты — неудачница», сделалось так больно и страшно, что чуть не заплакала, и пошла на балкон курить. Время шло, но она не привыкала к этой мысли. Называла себя дурой, неумехой, растяпой — от этих слов больно и страшно не было. А от

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Завез… позволила завезти себя в глухомань, скотина! Физически я с ним не справлюсь…»

Уход за немощными стариками — это было последнее, чем Маргарита хотела бы заниматься в жизни. Ей всегда казалось, что последнее для нее лично занятие — это сельскохозяйственные работы и чистка конюшен и прочих помещений для скота. Но теперь даже чистка конюшен казалась ей более привлекательным делом. Не о том речь, что она считала это недостойными занятиями, грязной работой, нет — но для себя лично она не хотела этого. Она занималась офисной, бумажной работой и любила эту работу. Она любила книги. Пыталась даже сама писать кое-что, так, пустячки, волшебные сказки — наверное, все филологи грешат бумагомарательством — но все оставалось незаконченным, все руки не доходили отредактировать, откорректировать, отполировать эффектный финал и заточить его, как лезвие клинка…

Вечером, когда старушку уложили в постель, Маргарита тщательно вымыла руки — ей хотелось принять душ с большим количеством мыла — и вышла во двор курить. А.М. вышел следом:

— Тебе не следует курить при моей маме.

— Я разве курю при ней?

— Это на будущее.

«На будущее?! Ах ты…» — внутри у нее все клокотало и холодело и становилось страшно: полупустая далекая деревня, ночь… «Только бы вернуться в город!..»

— Останемся ночевать здесь или вернемся?

«Б…! Еще чего не хватало!!»

— Я ничего не взяла из вещей, — залепетала Маргарита. — Даже зубной щетки, ничего… Я хотела бы вернуться.»

— Хорошо. — А.М. выглядел невозмутимым, как всегда. — Вернемся.

Обратная дорога показалась ей бесконечной. Было страшно. Ни о чем другом она не думала — только бы вернуться, а потом уже будем плакать и в очередной раз проклинать судьбу. А.М. молчал, за всю дорогу — ни слова. Маргарита тоже молчала. Она не только говорить — думать не могла ни о чем другом, как о том, чтобы схватить сумку с вещами и — на вокзал… В принципе, можно было бы бежать, даже бросив к черту вещи — паспорт и деньги при ней, а жизнь дороже барахла. «Иначе он похоронит меня в этой дыре…»

До квартиры добрались около полуночи, ужинать не поехали. А.М. направился в душ, сказав:

— Собери вещи. Завтра утром поедем. Ты ей понравилась.

«Нет, это даже не «Брак по-итальянски»: никакого притворства, все просто, грубо…»

Она кое-как побросала в сумку вещи, торопясь изо всех сил. Проверила еще раз, на месте ли паспорт, билет и деньги, вышла из квартиры на цыпочках, закрыла за собой дверь и бегом рванула вниз по лестнице. По улице, на счастье, еще людной и щедро освещенной, тоже пошла торопливо, но стараясь не бежать, чтобы не подвернуть ногу, к стоянке такси.

— Железнодорожный вокзал, скорее.