ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Загадочная и завораживающая книга, которая перенесет вас в мир историй и приключений, полный неожиданных поворотов и фантастических миров. Ее страницы наполняются живыми персонажами, каждый из которых... Елена Волкова Ведьма «Что такое невезет и как с ним бороться?» Риторический вопрос Кому повезет, у того и петух снесет. Народная мудрость Человек без Богов ничтожен… Посейдон Боги не сделают за человека то, что человек должен сделать сам. Афина Тридцатилетие приближалось неотвратимо, как пропасть навстречу машине с сорванными тормозами. Утверждение Бальзака, что жизнь женщины начинается с тридцати лет, утешало слабо, а уж надежд не вызывало и вовсе никаких — какое там начало, о чем Вы, сударь?.. Наконец кошмар ожидания кончился — тридцатилетие наступило, и страшным быть перестало — машина свалилась в эту пропасть, и теперь хотелось только, чтобы падение длилось подольше… Таким вот автомобилем, падающим в пропасть, и чувствовала себя Маргарита: пока еще лечу и цел, но скоро-скоро упаду и разобьюсь к чертовой матери в мелкие осколки. Она хотела не отмечать день рождения и не приглашать никого, словно и нет никакого дня рождения, но домашние все равно устроили небольшое застолье, купили торт… Потом полегчало: ну и ладно, подумаешь… Пошумим еще напоследок. Пошуметь не получалось. Утверждение великого Бальзака о возрасте, с которого начинается жизнь женщины, вызывало раздражение. В такие моменты в зеркале появлялась толстоватая тетка с угрюмым агрессивным взглядом и делала заявления в том духе, что ничего этот Бальзак не понимал ни в жизни вообще, ни в женщинах в частности… Маргарита искренне считала себя неудачницей. Когда впервые сказала себе: «Ты — неудачница», сделалось так больно и страшно, что чуть не заплакала, и пошла на балкон курить. Время шло, но она не привыкала к этой мысли. Называла себя дурой, неумехой, растяпой — от этих слов больно и страшно не было. А от

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— А русский язык-то тебе зачем?!

— Это язык моих предков… И мне интересно!

— Так вот! — и отец наставил на него указательный палец совершенно бабушкиным жестом. — Будет тебе и пианино, и флейта, и академия иностранных языков! Но только попробуй начать плохо учиться! Или пожаловаться на усталость!..

Это верно — родители не знают своих детей. Теперь в доме, кроме барабанов, стали звучать гаммы для флейты. Если по барабанам мальчик колотил, когда хотел и пока не решал заняться чем-либо другим (хотя делал это он часто и надоедало ему не скоро), то по классу флейты ему задавали домашнее заданее, которое он старался выполнить как можно лучше, поэтому флейта оказалась для домашней тишины кое-чем похуже барабанов. Учиться хуже в обычной школе он не стал. Но ничего, кроме музыки, его не интересовало. При этом, в отличие от своих сверстников, называвших себя любителями музыки и не вынимающими наушников из ушей ни днем, ни ночью, он плэйера не слушал, а когда однажды попробовал, скривился болезненно и сказал:

— Как вы можете это слушать? Это же просто аэродромный гул. Разве это звук?

Его одноклассники гоняли на скейтах, играли в баскетбол, он тоже иногда пробовал и то, и другое — из любопытства, и получалось у него так себе. Потому что все свободное время он занимался флейтой — под руководством учителя, пианино — с бабушкой, а на барабанах — самостоятельно. Он не жаловался на усталость. И не выглядел замученным ребенком «без детства». Однажды мама позвонила в музыкальную школу с целью поинтересоваться, имеет ли ее ребенок какие бы то ни было способности к музыке или же это все так, игра. «Да, да, — ответили ей. — Ваш мальчик, можно сказать, талантлив. Его данные нуждаются в развитии и поощрении…» Родители были изумлены до глубины души: «Поощрении?» А они-то ставили ему столько препятствий… Как же его поощрить, если для него наибольшее поощрение — быть занятым двадцать четыре часа в сутки…

В школе над ним стали посмеиваться:

— Эй, Музыкант! Сыграй чего-нибудь! — и протягивали игрушечную губную гармошку.

Учителя однажды предложили ему принять участие в рождественском концерте, но он ответил так, что отрезал все пути к уговорам:

— Я не достиг еще достаточно высокого для публичного выступления уровня, а снисхождения к моему возрасту не хочу ни от кого.

Учителя опешили. А преподавательница музыки робко спросила:

— Но, когда ты достигнешь этого уровня, уверена, это произойдет скоро, ты сыграешь нам что-нибудь?

— Обязательно, — ответил мальчик и улыбнулся. — Я просто буду настаивать на этом.

Тогда ему шел двенадцатый год.

Когда ему исполнилось пятнадцать, он был уже рослый подросток с глазами взрослого человека.