Тряхнула головой, потревожив непокорные кудряшки. — Господи! Я и сама чуть было не решила, что вы призрак.
— Что?
Риццоли повернула голову и крикнула в темноту:
— Отец Брофи!
Маура не заметила священника, который одиноко стоял в стороне. Он выплыл из тени, в темноте промелькнула белая стойка воротничка. Его обычно красивое лицо осунулось и приобрело выражение сильного потрясения. Что здесь делает Даниэл? Священников вызывали на место преступления только по просьбе родственников жертвы, если им требовались совет и утешение. Господин Телушкин был не католиком, а иудеем. Ему священник был ни к чему.
— Вы не могли бы проводить ее в дом, святой отец? — попросила Риццоли.
— Кто-нибудь объяснит мне в конце концов, что здесь происходит? — не выдержала Маура.
— Идите в дом, док. Пожалуйста. Мы объясним позже.
Маура почувствовала, как рука отца Брофи скользнула по ее талии, этим он как бы говорил: сейчас сопротивляться ни к чему. Нужно просто подчиниться просьбе детектива. Доктор Айлз позволила священнику отвести себя к передней двери дома, испытывая тайное возбуждение от тесного контакта с ним, от его теплого объятия. Он стоял так близко, что от волнения ей никак не удавалось справиться с замком. Хотя они были друзьями вот уже несколько месяцев, никогда еще Маура не приглашала отца Брофи к себе, и ее нынешняя реакция на его присутствие лишний раз напомнила о том, почему она так старательно держала дистанцию. Они вошли в гостиную, где уже горели светильники, включенные автоматическими таймерами. Маура остановилась возле дивана, не зная, что делать дальше.
Ситуацию спас отец Брофи.
— Сядьте, — сказал он, указывая на диван. — Я принесу вам что-нибудь выпить.
— Вы гость в моем доме. И это мне следовало предложить вам что-нибудь, — сказала она.
— Только не при нынешних обстоятельствах.
— Я даже не знаю, что это за обстоятельства.
— Вам расскажет детектив Риццоли.
Священник вышел из комнаты и вернулся со стаканом воды; сейчас Маура предпочла бы другой напиток, но как-то неловко просить священника принести бутылку водки. Она потягивала воду, смущаясь от его взгляда. Отец Брофи устроился в кресле напротив и неотрывно смотрел на нее, словно опасаясь, что она исчезнет.
Наконец Маура услышала, как в дом зашли Риццоли и Фрост и зашептались в холле с кем-то третьим, чей голос был ей незнаком. «Какие-то секреты, — подумала она. — Почему все от меня что-то скрывают? Почему не хотят мне говорить?»
Она подняла взгляд, когда детективы вошли в гостиную. Третьим оказался мужчина, который представился детективом Эккертом из бруклинской полиции. Это имя ни о чем не говорило Мауре, и она была уверена, что забудет его уже через пять минут. Ее внимание было приковано исключительно к Риццоли.






