Им уже доводилось вместе работать, и она испытывала к этой женщине симпатию и уважение.
Детективы уселись в кресла напротив Мауры. Она чувствовала себя в меньшинстве — одна под прицелом четырех пар глаз. Фрост достал свой блокнот и ручку. Что он собирается записывать? Почему все это так напоминает начало допроса?
— Как вы себя чувствуете, док? — спросила Риццоли тихим голосом, исполненным участия.
Маура рассмеялась столь банальному вопросу.
— Мне было бы значительно лучше, если бы я знала, что происходит.
— Могу я спросить вас, где вы были сегодня вечером?
— Я только что из аэропорта.
— Что вы делали в аэропорте?
— Я прилетела из Парижа. Из аэропорта Шарль де Голль. У меня был долгий перелет, и я совершенно не настроена на игру в двадцать вопросов.
[2]
— Как долго вы были в Париже?
— Неделю. Я улетела в прошлую среду. — Мауре показалось, что в жестких вопросах Риццоли есть оттенок обвинения, и почувствовала, как нарастает в ней раздражение, переходящее в злость. — Если вы мне не верите, можете спросить у моего секретаря Луизы. Она заказывала для меня билеты. Я ездила на конференцию…
— Международную конференцию по судебно-медицинской патологии. Верно?
— Вы уже знаете? — опешила Маура.
— Нам сказала Луиза.
«Они задавали вопросы обо мне. Еще до моего приезда они наводили справки у секретаря».
— Она сказала, что ваш самолет должен был приземлиться в пять вечера в аэропорте Логан, — сказала Риццоли. — Сейчас почти десять. Где вы были все это время?
— Рейс задержали в Париже. Из-за какой-то дополнительной проверки безопасности. Теперь все авиалинии страдают паранойей, и нам еще повезло, что мы вылетели с опозданием всего на три часа.
— Выходит, ваш рейс был отложен на три часа.
— Я же вам только что сказала.
— В котором часу вы приземлились?
— Не знаю. Примерно в половине девятого.
— Вам понадобилось полтора часа, чтобы добраться до дома из Логана?
— Мой чемодан потерялся. Пришлось заполнять бланк заявления в «Эр Франс». — Маура замолчала, решив, что с нее довольно. — Послушайте, в чем дело, черт возьми? Прежде чем отвечать на дальнейшие вопросы, я имею право знать, что происходит. Вы меня в чем-то обвиняете?
— Нет, док. Мы вас ни в чем не обвиняем. Просто пытаемся очертить временные рамки.
— Временные рамки для чего?
— Вам кто-нибудь угрожал, доктор Айлз? — спросил Фрост.
Маура изумленно взглянула на него.
— Что?
— У кого-нибудь есть причины навредить вам?
— Нет.
— Вы уверены?
— Разве в наше время можно быть в чем-то уверенной? — усмехнулась Маура.
— Вам наверняка не раз приходилось давать показания в суде, которые могли здорово разозлить кого-нибудь, — сказала Риццоли.
— Только если этот кто-нибудь разозлился на правду.
— Вы нажили себе немало врагов. Среди преступников, которым вынесли приговор с вашей помощью.






