ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Загадочная и завораживающая книга, которая перенесет вас в мир историй и приключений, полный неожиданных поворотов и фантастических миров. Ее страницы наполняются живыми персонажами, каждый из которых... Дикарка Александр Александрович Бушков Александр Бушков Потом девушка усмехнулась и негромко сказала, не меняя позы: — Твое счастье, Бемби, что мне не хочется жрать… Олень человеческой речи, конечно, не понимал. Мало того, в голосе не звучало угрозы. И, тем не менее, огромный рогатый зверь вдруг ощутил растущее беспокойство. От человеческого безоружного существа явственно веяло чемто опасным, древним, тем самым, что заставляло предков зверя уноситься со всех ног. Девушка была точной копией всех остальных людей из Большой Белой Скалы, но от нее, словно тяжелым и резким запахом пожарища, веяло иным… Олень полагался на инстинкты. Он осторожно переступил с ноги на ногу, бесшумно повернулся — и внезапно метнулся в чащу, закинув на спину рога, убыстряя бег, подгоняемый беспокойством. Его преследовало непонятное человеку ощущения угрозы. Девушка фыркнула и побежала дальше, размеренно и умело, прижимая локти к бокам, грамотно выдыхая в ритме бега. Повернула направо, оказалась на утоптанной тропинке, метров двести пробежав по ней, помчалась уже на асфальтированной дорожке. Понемногу начиналась цивилизация — все больше асфальта, появились фонари на высоких, изящно выгнутых белых столбах, слева сквозь деревья виднелась автострада. Вокруг не было ни души, но это отнюдь не означало, что за территорией не наблюдают. На самом деле все многочисленные датчики и камеры работали исправно. Любого постороннего, занесенного ветром странствий и приключений в этот уютный уголок, моментально бы засекли, вывели на экраны, запечатлели, идентифицировали при возможности и загрузили в память компьютера, который его создатели умышленно наделили параноидальной подозрительностью. И компьютер не успок

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Картина оставалась прежней, безмятежной, сонной, никаких признаков того, что некто стал подтягивать силы, готовить засаду. Ни новых компаний, замаскированных под постоянных обитателей трущоб, ни рабочих, именно сегодня вдруг воспылавших желанием немедленно починить прохудившуюся водопроводную трубу или оборванные провода.

Она улыбнулась — мечтательно и хищно. Пока что ее предположения били в точку. Ну, разумеется, после смерти Бородина заговорщики, и без того совершенно не стремившиеся к публичности, должны впасть в паническое оцепенение. Все подозревают всех, все боятся всего на свете, никто не в состоянии ничего просчитать хотя бы приблизительно. Впрочем, это еще не значило, что ее не намерены пристукнуть прямо здесь, на грязной улице, посреди обшарпанных домов. Поди угадай, что им придет в голову, она тоже не могла многое просчитать по недостатку информации. Так что расслабляться рано.

Потом она увидела серую машину. Уже в третий раз машина ехала все так же медленно, на сей раз с Другой стороны, справа налево. Марку отсюда, в таком ракурсе, трудно определить. Не особенно новая, не из роскошных, кажется, «Катамири». Ну да, чегото в этом роде следовало ожидать — неброский одинокий рыдван…

На сей раз машина не свернула за угол, а остановилась в условленном месте, возле двух ярких, свежих пятен на тротуаре — красная краска и зеленая. Марина собственноручно два часа назад выплеснула там содержимое обеих банок, не привлекая этим особенного внимания. По здешним меркам — вполне безобидная забава.

Левая задняя дверца открылась, вылез человек в сером плаще. Трудно было узнать его с такой высоты, но движения очень знакомые. Марина вновь улыбнулась с гордостью человека, хорошо сделавшего свою работу и пока что рассчитавшего все верно.

— Все, — сказала она, поднимаясь на ноги. — Начались дела…

— Я тебе нужен? — спросил Маугли, браво выпятив грудь.

— Мне сейчас не нужен никто, — сказала Марина. — Это только мое дело…

Она сбежала по захламленной лестнице, показавшейся бесконечной, вышла на улицу, бесшумно притворив за собой покосившуюся грязную дверь, побрела по улице, низко наклонив голову, скрывая лицо под широкими палями дурацкого, но безумно здесь модного среди маргинальной молодежи матерчатого колпака… Расслабленная походка то ли пьяной, то ли уколовшейся широкие мешковатые планы, пестрая майка. Ничем не примечательная деталь здешнего пейзажа, как две капли воды похожая на аборигенов.

Он и не узнал, это чувствовалось издали. Смотрел даже не мимо — сквозь, как на пустое место, брезгливо морща нос и нетерпеливо переминаясь со страдальческим лицом.