ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

«Игрок» – роман из жизни «фабрики грез», написанный видным голливудским сценаристом и режиссером Майклом Толкином, знающим «киношные» нравы не понаслышке.Главный герой «Игрока», продюсер крупной го... Игрок Майкл Толкин Эта книга не была бы написана без добрых советов Венди Мозель и Луиса Бергера. Эта книга посвящается Хорасу Беку и Ольге Смит, двум хорошим учителям Старуха, что с ведром пришла, Что тряпкой лестницу скребла, Красоткой Абишаг была. Не хуже голливудских див! Такую разницу открыв, Покажется, что это миф. Не лучше ль рано умереть! А если суждено стареть - Достойно в мир иной смотреть. Накопленные деньги впрок, Высокий титул – в нужный срок Ответят на любой упрек. Кому-то истина важна, Кому-то искренность нужна, Она и вам помочь должна. Та слава, что была вчера, Всего лишь – угли от костра. И вам забыть о ней пора. Достойно подвести итог И разделить последний вздох С друзьями в мире – дай вам бог! Роберт Фрост «Дай вам бог» Ни вам, тощие журналы и смуглые альманахи с вашими пытливыми потугами на муравьиную помпезность, ни тебе, экспериментальный театр, навеки связавший Эмотивную Реализацию с Поэтическим Озарением, ни тебе, расфранченная опера, тривиальная, как ухо (пусть ты и дорога моему сердцу), а тебе, индустрия кино, признаюсь я в любви! В моменты кризиса мы все должны заново решать, кого мы любим. Фрэнк О'Хара «Индустрия кино в момент кризиса» Он вернулся в просмотровый зал. Открыв дверь, увидел телевизионщиков, которые собирались смотреть отснятый вчера материал. Он никого не знал по имени, но они его хорошо знали. Он извинился за вторжение; кто-то спросил, не хочет ли он остаться. Это была откровенная лесть, и он закрыл дверь. Зал напротив был незанят. Он позвонил Джан. – Офис Гриффина Милла. – Это я. – Голос звучал глухо, словно что-то застряло в горле. – Вам пришла еще одна открытка. Может быть, стоит позвонить Уолтеру Стакелу? Стакел был начальни

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

И она знает, что никогда не станет кинозвездой, но хочет попытаться. Она решила, что я могу помочь.

– Почему она не подписывается? Может, вы и сейчас лжете. Может, она вовсе не телезвезда. Откуда вы можете это знать, если не смотрите телевизор. Вам стыдно признаться, что вы провели ночь с девушкой, чье имя не можете вспомнить.

– Может быть, она не звезда. – Гриффин сделал вид, что побежден. Затем снова бросился в атаку: – Вы знаете, почему она не подписывается? Она хочет казаться оригинальной. Думает, что я, естественно, ее помню, поскольку все остальные помнят. Она не подписывает открытки по той же причине, что и авторы без агентов, которые рисуют карикатуры и пишут шутки на конвертах, посылая сценарии известным режиссерам. Они рисуют огромные носы, торчащие из-под полей шляпы, и звезды вокруг имени режиссера. Они полагают, что если у них нет таланта, они должны быть, по крайней мере, оригинальны. Они ходят в магазины, где продают всякие новомодные штучки и где можно на заказ напечатать свое имя на какой-нибудь липовой обложке, и посылают эту ерунду в качестве сопроводительного письма к своим сценариям. Заголовок, например, может быть таким: «Стивен Спилберг получает Оскара за постановку фильма по дурацкому сценарию такого-то».

– В заголовке нет слова «дурацкий».

– Это неважно.

– Рано или поздно ей придется поставить свою подпись. А может, она вам позвонит. Вы встретитесь с ней еще раз?

– Я поступлю, как вы скажете.

– Гриффин, если она позвонит, или если вы вспомните ее имя, или если она подпишет открытку, будьте с ней милы. Если вы пользуетесь своим служебным положением, приходится платить.

– Вы узнаете первой.

– Второй, – сказала она. И закрыла тему.

Гриффин был возмущен, и его возмущение зажило собственной жизнью: вспомнило вечеринку, и длинные волосы актрисы, и поцелуй, и обещания. В тот вечер за ужином с Диком Мелленом, своим адвокатом, Гриффин что-то бормотал об открытках и актрисе. Меллен, шестидесятипятилетний седовласый мужчина с золотистым загаром, хорошо знал Богарта, он напивался с Богартом тысячу раз, именно поэтому Гриффин и нанял его. Меллен отнесся к открыткам равнодушно.

– Устрой ее на съемки, – сказал он.

– А если она играть не может? – Гриффин сам изумился, насколько искренним было его возмущение.

– Я об этом и говорю, – продолжал Меллен. – Знаешь, что они делали в прежние времена? Снимали фильм о тюрьме. День посещений. Камера медленно скользит по залу, разбитому на кабинки с телефонами. Жены и невесты, каждая заслуживает крупного плана и каждая – подружка какого-нибудь начальника или продюсера.

– Да, но она звезда телесериала.

– Какого?

– Я поклялся не говорить.

– Гриффин, нам не до шуток.

– Если она зрелый человек, она никому не расскажет.

– Ты не прав.